Страница 10 из 21
Глава 10
(Герман)
Первым порывом было броситься вдогонку Вики. Она ушла на эмоциях без телефона, без ключей. Как птичка выпорхнула из клетки. Но отец остановил, да и я сам решил: пусть остынет. Найду её позже: по запаху, по биению сердца. Куда, как не к Петровой, придёт моя малышка? К тому же мобильный у подруги: вспомнит, сходит, заберёт. А я позвоню и пересечёмся.
— Сынок, как же так, — отец всё комедию ломает, пока я собираюсь.
По пятам ходит, на нервы действует. Останавливается у стола, поднимает бумажку, читает. Я запоздало узнаю выписку с обследованиями. Так и не признался отцу о проблемах. Деньги на лечение заработал сам, с остальным решил справиться. И если бы не вмешательство отца, так бы и было: Вики помогла бы.
— Сынок, это... — поворачивается ко мне, указывая на листок.
— Тебя не касается. Всё под контролем!
— И Виктория тоже?
— Да! Представь себе, отец. Ещё раз говорю: я отдавал полный отчёт своим действиям. С добровольного согласия Вики, потому что мы оба выше твоих предрассудков.
— Герман, — начинает песню сначала, но я грубо перебиваю:
— Она не сестра мне! Ни по крови, ни по фамилии, ни по каким-то другим показателям. У нас нет ни одного общего родственника. Так что отвали, отец!
— Ты любишь её? — задаёт самый провокационный вопрос, и я зависаю с ответом. Отец использует заминку против меня: — Вот видишь, ты не уверен! Не усугубляй, сынок. Пока не поздно, не порти жизнь девочке, прошу тебя!
— А если это любовь, отец?
— Вот именно: «если». Отпусти ситуацию и посмотри, что будет. Пойми, Герман, я не враг вам и переживаю за обоих. И если она не сестра тебе, как ты уверяешь, вы оба мои дети: сын и дочь. Да, я не удочерил официально, но в душе, с тринадцати лет воспитываю как дочь.
— Я понимаю, отец. Дай мне время. Нам!
И ухожу. Не вижу смысла в дальнейшем разговоре. Уверен, что от Наташи отец скроет правду, пока возможно. А мы...
Набираю номер Вики в надежде, что она уже сходила к Петровой, но дозвон обрывается: номер занят. Отключаюсь. Мобила оживает звонком от Вики, улыбку не сдерживаю, подношу к уху:
— Да, малыш! Рад, что сходила к Петровой и забрала сумочку. Ты где сейчас?
— Герман, я... — голос звенит даже через мобилу.
— Что случилось?
— Да ничего особенного. Просто... расскажу при встрече. Я в сквере напротив «Техмета».
Она даёт ориентировку. Тут же завожу движок и трогаюсь. Ехать минут пятнадцать, в том же направлении, что и вчера, откуда забирал Вики. И снова перед глазами её прелести и восторженные стоны. Вики, какая же ты сладкая девочка... Моя! Но как нам справиться? Забить на всех или...
В любом случае, надо поговорить, выяснить, куда двигаться. У меня уже созрел план, а дальше слово за Вики.
Её фигурку вижу сразу, подъезжая и паркуясь. Худенькая, ещё толком не сформировалась, нет пикантных изгибов взрослой женщины. Узкие бёдра, длинные стройные ноги, небольшая упругая грудь, которой я ещё не насладился толком. Думаю о ней, а в штанах уже тесно.
Вики спешит через дорогу, через минуту запрыгивает в машину. Ресницы дрожат, когда бросает на меня взгляд. Неужели после всего, что было, смущается?
— Привет, — выдыхаю и склоняюсь к ней, ловлю губы, лёгкое касание, чтобы расслабилась. Удаётся: щёчки покрываются румянцем, глазки блестят. Красавица!
— Привет, — отвечает, прикусывая губку. — Что там Андрей? Бушует сильно?
— Да.
— Что будем делать?
Смотрю на неё и вижу в её глазах ту самую решимость, которая появилась после скандала. Она готова бороться. И это пугает меня больше, чем её слёзы. Потому что я знаю: если мы начнём войну против всего мира, пострадает она. Её репутация, её будущее, её отношения с матерью. А я этого не хочу.
— Вики, — говорю медленно, подбирая слова. — Я уеду.
— Что? — она вскидывает голову, и вижу, как в её глазах вспыхивает гнев. — Ты шутишь?
— Нет. На днях нашёл вакансию в другом городе. Просто не успел сказать. По специальности, опыт не важен. Зарплата приличная. Я… я думаю, это единственный выход.
— Какой выход? — её голос дрожит от злости. — Ты собираешься сбежать?
— Я собираюсь дать нам время, — поправляю её мягко.
— Я не боюсь! — выкрикивает она. — Я готова бороться, Герман! Хочу доказать всем, что мы имеем право быть вместе!
— Я знаю, малыш. И я люблю тебя за это. Но если мы сейчас начнём бороться, мы можем разрушить всё. Ты ещё слишком молода, чтобы платить такую цену.
— Но…
— Вики, — я беру её за руку, сжимаю пальцы. — Я не ухожу навсегда. Просто буду в соседнем городе. Мы будем переписываться, звонить, видеться, когда сможем. Но нам нужно это расстояние. Чтобы понять, насколько мы нужны друг другу. Чтобы не наломать дров сгоряча.
Она смотрит на меня, и в её глазах борются гнев и боль. Я знаю, что она хочет спорить, но я вижу, как она сдерживается.
— Ты прав? — спрашивает тихо, почти шёпотом.
— Я надеюсь, что да, — честно отвечаю. — Потому что, если я ошибаюсь, потеряю тебя. А это самое страшное, что может случиться.
Вики отворачивается к окну. Я жду. Слышу, как она дышит часто, прерывисто. Потом снова поворачивается ко мне, и я вижу, что слёзы всё-таки проступили на глазах.
— Ты обещаешь, что вернёшься? — спрашивает она почти детским голосом.
— Обещаю. И если мы поймём, что не можем друг без друга, я приеду в ту же секунду. Только скажи мне «да».
Она молчит, перебирая пальцами край рукава. Потом вздыхает тяжело, с дрожью.
— Мы будем переписываться? Звонить? Не пропадём?
— Конечно, Вики. Помнишь, как я звонил из армии? Редко, но… А теперь я буду рядом, в соседнем городе. В любое время суток, слышишь?
— Угу, — кивает, но голос её звучит глухо.
Я прижимаю её к себе, чувствуя, как она дрожит в моих руках. Она не плачет, держится, но я ощущаю, как её тело напряжено, как она сжимает зубы, чтобы не разреветься.
— Я люблю тебя, — шепчу в макушку.
— Я тоже, — отвечает она, но в голосе нет уверенности. Есть только боль и обида.
Хочу остановиться, сказать: «Забудь, я не уеду». Но знаю, что это будет ошибкой.
Время и расстояние — единственный способ проверить, насколько мы действительно нужны друг другу.
Если она забудет меня — не судьба. Но если она будет ждать… тогда мы будем вместе навсегда.