Страница 21 из 23
Через полчаса, когда все уехали, она убрала со стола, завернула в пергамент часть оставшихся пирогов, закрыла дом и вывела из гаража свою машину.
...Фёдор долго целовал и тискал её прямо в прихожей своей квартиры, мысленно благодаря судьбу за то, что отказался от идеи наведаться в алкомаркет. Не хватало вести себя подобно дёрганой истеричке! Разве Есения заслужила такое?
— Я сегодня не смогу остаться, Федя, — Есения гладила его лицо. — Андрей завтра рано утром уезжает.
Калинин кивнул, вздохнул и отодвинулся.
— Этот... где остановился?
— В отеле, конечно. Но не думаешь же ты...
— Прости, — Фёдор прижал ладонь Есении к губам. — О тебе точно ничего плохого не думаю, даже не сомневайся! А вот хитрецу этому не доверяю...
— Главное, что мне доверяешь, — с облегчением выдохнула женщина. — Федя, я уже давно не в том возрасте, когда мной можно манипулировать и каким-либо способом вынуждать меня делать то, чего я не хочу.
* * * * * * *
Следующая рабочая неделя была короткой, а в праздничный пятничный день Есения сначала поехала с Фёдором на шашлыки к его друзьям, а потом домой к Фёдору.
Субботним утром, когда они ещё нежились в постели, неожиданно зазвонил телефон Есении. Она даже испугалась сначала, ведь Андрей никогда ещё не уезжал один так надолго. Но они созванивались каждый вечер. Сын обстоятельно рассказывал ей о событиях и новых впечатлениях, о знакомстве с родственниками, о том, где побывал. По утрам Андрей не звонил.
Оказалось, что и сейчас это не он, а ранняя пташка Стас. Разумеется, если бы сын в данный момент не гостил в Москве, она вряд ли приняла бы вызов, лёжа в кровати Фёдора. Но сейчас пришлось встать, накинуть халат и выйти из спальни. Хозяин квартиры лишь проводил её задумчивым взглядом.
— Доброе утро, Стас! Так рано звонишь. В Москве-то совсем рань! Надеюсь, всё в порядке?
— Привет! — усмехнулся в трубу Стас. — Я и забыл, что сегодня суббота. У меня рабочий день. Кстати, знаешь, куда я сейчас поеду?
— Откуда же мне знать?
— В новую медицинскую клинику, которая откроется через две недели.
— Ты решил открыть клинику? — удивилась женщина. — Казалось бы, ничто не предвещало... Неужели всё-таки мечта юности дала о себе знать?
— Я счастлив, что ты помнишь, — тихо и тепло отозвался собеседник. — А звоню я, чтобы предложить тебе возглавить эту клинику. За жильё не переживай, у вас с Андреем будет отдельная квартира. Конечно, он не в восторге от идеи переводиться в другую школу в выпускном классе, но, думаю, решится, если ты тоже будешь здесь. Не отказывайся только сразу, хорошо? Ты же умная женщина, подумай.
— И всё-таки я откажусь сразу, Стас, — спокойно ответила Есения. — Не буду морочить тебе голову и задерживать, за две недели ты успеешь найти более опытного и профессионального руководителя для клиники, уверена.
— Есения, не спеши...
— Я не спешу, Стас! Просто объясняю, что не собираюсь менять свою жизнь. Вообще не собираюсь. Меня всё устраивает.
— Ты... неправа сейчас. Я не принимаю твой отказ, подумай ещё.
— Воля твоя, Стас, но я предупредила. Что касается Андрея, думаю, он прав в своих сомнениях. Но решать в любом случае ему.
...Фёдор не смог сам себе ответить на вопрос, стал бы он подслушивать или нет: ему и так всё было прекрасно слышно. Он же не во дворце живёт, а в обычной двухкомнатной квартире.
Итак, его худшие опасения оправдались: Стинский таскается сюда из столицы не только ради сына. Есения, конечно, отказалась сейчас от заманчивого предложения, но что мешает ей передумать? И как ему, Фёдору, жить в этом режиме ожидания, если он наконец-то встретил женщину, которую так долго искал? Что он может противопоставить предложению Стинского?
Закончив разговор, Есения вернулась в комнату и забралась под бок к Фёдору, обняла и прижалась.
— Слышал? — нерешительно спросила она.
— Да, — кивнул Калинин и накрыл её руку своей большой ладонью, — но абсолютно не знаю, как прокомментировать ситуацию. Думаю, мои советы здесь неуместны.
Мужчина говорил спокойно и немного грустно, без укора и без позёрства. Конечно, Есении хотелось услышать: «Не уезжай!», но она ничуть не осуждала Фёдора за то, что он их не произнёс сейчас.
— А ты знаешь, что когда-то я придумала себе несуществующего жениха и сказала, что его зовут Фёдор?
— Да ну, не верю, — тихо рассмеялся Калинин, и обстановка немного разрядилась. — Ты это только что специально придумала.
— Ничего подобного, это чистая правда!
— Значит, тебе тогда было лет пять. Лерка, например, в этом возрасте буквально фонтанировала всякими выдумками.
— Нет, мне было двадцать пять лет. Просто все мои подруги тогда уже были замужем и активно улучшали демографическую ситуацию, а я всё «в девках» сидела и читала книжки о любви. Меня постоянно пытались с кем-то свести. Или задавали неудобные вопросы. Потому и пришлось придумать Фёдора.
— А потом появилсяон , да? И вовсе не Фёдор. Прости, Есения, я понимаю, что не имею права, но никогда не перестану ревновать тебя к нему.
— Думаю, со временем ты поймёшь, что ревновать к прошлому — занятие бессмысленное и деструктивное. Это саморазрушение.
«Всё так, любимая! Но только тогда, когда прошлое остаётся прошлым и не лезет в чужую реальную жизнь», — уныло подумал мужчина, но сказал совсем другое.
— А ведь я тогда уже четыре года был один. То есть, с Лерой и с родителями, конечно, ноодин . Почему мы не встретились тогда? Где ты была?
— Ты бы на меня и не посмотрел, Федя! Надо было видеть, какой я была!
— Мне-то хоть не ври, Есения! Думаешь, твой... этот... отец Андрея в женщинах понимает, а я лошок?
— Понимаешь в женщинах, да? — прищурилась Есения.
— Ну а как?
— Тогда с этого места поподробнее! Я, знаешь ли, тоже бываю ревнивой!
Всё же ей удалось хотя бы временно увести его от мрачных мыслей, но день клонился к вечеру, и пора было ехать домой. Фёдор уговаривал её остаться, однако Есения сочла, что две ночи подряд стеснять его — это уже перебор. Во всяком случае, пока.
— Надо ситуацию проконтролировать, Федя, — пояснила она. — Заставить маму и папу измерить давление, они сами не сподобятся, пока не прижмёт. Понимаешь? Я никогда не смогу оставить их без присмотра. Они всегда были моей главной опорой и поддерживали меня во всём.
— Ну вот, стыдно стало, — смутился Калинин. — Я не умею так душевно говорить о своих стариках, хотя они тоже замечательные. И всегда на моей стороне. Сейчас отвезу тебя и поеду к ним. У них наверняка баня сегодня.