Страница 22 из 23
По пути к родителям Фёдор снова мысленно прокручивал события и разговоры сегодняшнего дня. Если он хочет быть с Есенией, если она ему нужна, то придётся научиться жить с периодически врывающимся в её жизнь прошлым и довериться ей. Она точно не допустит никаких двусмысленных ситуаций, это абсолютно не в её характере. Не унизит его обманом или жалостью.
Можно, конечно, найти другую женщину, без столь красноречивого прошлого. И сколько у него было таких? Но почему-то с ними не хотелось провести даже лишнюю минуту, а с Есенией он мечтает никогда не расставаться и быть рядом всю жизнь.
Что ж, он же хвалился своей настойчивостью? Теперь ей найдётся достойное применение: он будет пользоваться ею в процессе самовоспитания.
* * * * * * *
Тем временем Стас задумчиво смотрел в ноутбук, подробно изучая информацию о частном охранном агентстве «Гектор». Зацепиться особо не за что, но ему ли не знать: было бы желание, и нарушения найдутся, а может даже статья. Во всяком случае, лишить Калинина его дела и лицензии для Стаса — раз плюнуть.
Лишить. Растоптать. И? Что это даст? Просто утолить свою злость и причинить боль сопернику?
То, что ему удалось узнать о Калинине, невольно вызывает уважение. Не верится, что у того с Есенией простая интрижка. Чувствуется, что всё серьёзно. Есения нужна Калининудля жизни . А он, Стас, никогда не делал выбор в её пользу, — ни тогда, ни сейчас. Разница лишь в том, что тогда Есения приняла правила игры, навязанные им, а теперь у неё собственные правила. Ей нет дела до того, что Стинский вполне может себе позволить жить на две семьи, ведь так поступают многие мужчины из его окружения. Также ей нет дела до упущенных перспектив. Ей нет дела до Стаса и до того, что на него внезапно нахлынуло, когда он снова встретился с ней. Он сам когда-то не захотел оставаться главным в её жизни, да и сейчас не готов.
И теперь у неё своя жизнь, в которой для него нет места .
В двери осторожно поскреблись. Стас уже научился узнавать манеру сына.
— Андрей, я же тебе говорил, что ты можешь входить без стука, — мягко пожурил он.
— Пап, там машина от дедушки пришла за мной.
— Пойдём, провожу. Девчонки спать легли?
— Ушли укладываться.
Маленькие сёстры воспылали к Андрею искренней привязанностью, он стал для них авторитетом, даже кумиром. Потому, когда он гостил в доме у отца, почти всё его время принадлежало Софе и Даше. Что касается жены отца, Карины, — она относилась к Андрею со смесью равнодушия и настороженности, избегала. Но парень и сам не стремился к общению с ней; с удовольствием проводил время в компании сестёр и их пожилой няни.
— Папа, ты просил подумать, и я сделал это. Решил пока ничего кардинально не менять.
— Что ж, — вздохнул Стас, — может, ты и прав. Спокойно доучишься в своей школе, сдашь экзамены, а потом уже будем думать. Но ведь сейчас останешься ещё на несколько дней?
— Да, как договорились.
— И в зимние каникулы выберемся куда-нибудь с тобой вдвоём хотя бы на неделю.
Стас обнял сына за плечи, и Андрей впервые не отстранился от него, не попытался дистанцироваться.
Проводив парня до машины, Стинский вернулся в свой кабинет и первым делом удалил без возможности восстановления все файлы, связанные с деятельностью агентства «Гектор». Потом подумал, сломал накопитель и выбросил в корзину для мусора.
* * * * * * *
Вечером Есении позвонил Андрей и рассказал о том, что отец предлагал ему перевестись в московскую школу, но он отказался. Женщина испытала огромное облегчение, которое изо всех сил старалась скрыть от сына.
— Мудрое решение, Андрюша, ты абсолютно прав, — тепло сказала она, чувствуя, как тяжеленный камень свалился с души. — Когда прилетишь?
— Через четыре дня. Пропущу пару учебных дней. А ещё папа просил передать тебе, что ты можешь изменить своё решение в любой момент, он будет ждать.
— Понятно, я его услышала, — вздохнула женщина.
Стас неисправим.
Пока Есения разговаривала с сыном, услышала в трубке, как пришло уведомление о сообщении. Переговорив, нажала отбой и зашла в мессенджер. Сообщение оказалось от Фёдора, и оно стало последней каплей (хоть и прекрасной), переполнившей сегодняшнюю чашу эмоциональной выдержки Есении. Читая, женщина заплакала.
«Где ты была? В каком ином краю?
Где ты была? Все дни, всю жизнь мою?
Где ты была? Ликуя и скорбя,
Где ты была, что я не знал тебя?
Не возвратись опять в тот странный край,
Не уходи,прошу, не исчезай...
Как исцелить пугливость женских рук?
Ждущих не встреч - только разлук...
Что говорить? У всех своя звезда.
Что говорить? Нам счастье, как беда.
Что говорить? Покой куда верней.
Трудно любить, терять еще трудней..
Но доверяй, хотя б самой себе.
Не растеряй всех теплых дней в судьбе.
Вздрогнула ветвь и снова лист у ног.
То ли совет, то ли упрек...
Что говорить? »*
Немного успокоившись, Есения набрала номер и в течение нескольких секунд слушала длинные гудки.
— Не говори только, что ты успел уснуть, — прошептала она, и почти тут же услышала тихий голос Фёдора.
— Слушаю.
— Это я слушаю, — шмыгнула носом Есения. — Ты, значит, решил, что я сейчас всё брошу и свалю в Москву?
— Ты что, плачешь?!
— Уже нет. Отвечай!
— Не уезжай. Останься, пожалуйста! И прости меня.
— Может, и прощу, если прямо сейчас повторишь всё это лично, глядя в глаза.
— Прямо сейчас не получится, мне ехать до тебя примерно полчаса. Да ещё такси ждать, я ведь тут чуть-чуть принял с отцом после бани. Ну чтобы немного отпустило.
— Вижу, как отпустило. Ничего, я подожду. Я тебя столько лет ждала, потому полчаса для меня — это тьфу.
— Тогда я собираюсь? — обрадовался Калинин. — А-а... твои родители?
— Время-то ещё детское, всего половина двенадцатого. А я уже большая девочка. Родители нормально воспримут, не переживай.
...Фёдор добирался почти час, потому что искал круглосуточный цветочный магазин. Когда Есения открыла ворота, встречая его, он сразу протянул ей букет и выпалил, пока смелость не покинула:
— Я тебя люблю. Выходи за меня, пожалуйста! Чем скорее, тем лучше.
* * * * * * *
ЭПИЛОГ
Спустя три с половиной года
— Дети-то у нас как красиво за столом сидят! — рассмеялась по-прежнему звонкая и энергичная Надежда. — Ну просто культур-мультур!
Двухлетний Роман, сын Есении и Фёдора, и трёхлетний Добрыня, сын Леры и Егора, и вправду чинно сидели за маленьким столиком в ожидании торта.