Страница 99 из 117
В центре зала, под огромным куполом, расписанным звёздным небом — созвездия были выложены золотыми точками на тёмно-синем фоне, — стояли длинные дубовые столы с мягкими креслами вокруг. На столах горели свечи в серебряных подсвечниках, и их свет отражался в начищенном дереве. Вдоль стен тянулись галереи, соединённые лестницами, и на каждой галерее тоже были книги, книги, книги. Где-то в глубине зала журчал фонтан — маленький, встроенный в стену, — и его вода, стекая по каменным уступам, создавала успокаивающий, монотонный звук.
— О боги, — прошептала Лианна. — Я никогда... никогда не видела столько книг. Даже в Торнхилле... даже у мэтра Бейла... Это просто невероятно.
— Здесь собраны труды со всего света, — произнёс Эйнар, и в его голосе прозвучала гордость. — Хроники, легенды, трактаты по магии, истории, атласы. Есть свитки, которым больше тысячи лет. Есть книги, написанные на языках, которых уже никто не помнит. Мои предки собирали эту коллекцию всю жизнь. М
Они , что знание — это единственное, что нельзя отнять.
Лианна прошла вдоль стеллажа, касаясь пальцами корешков. Кожа, пергамент, бархат — каждая книга была на ощупь особенной. Она остановилась у одного из столов и провела ладонью по его гладкой поверхности.
— Я могу приходить сюда? — спросила она, поворачиваясь к Эйнару.
— Конечно, — ответил он, подходя ближе. — Этот замок в твоём распоряжении. Можешь приходить, когда захочешь. Читать, что захочешь. Хоть всю ночь напролёт. Никто не прогонит тебя.
— Даже ты?
— Я — тем более. — Он встал за её спиной, положил руки ей на плечи. — Я знал, что тебе здесь понравится. Ты всегда любила книги. Помнишь, как ты приносила мне «Сказания о Звёздных Королях»? Я до сих пор помню каждую страницу.
— Я тоже, — прошептала она. — Ты тогда путал «р» и «л». И рисовал волков на полях.
— Это были хорошие времена, — сказал он. — Трудные, но хорошие. Потому что ты была рядом.
Она повернулась к нему и оказалась лицом к лицу. В полумраке библиотеки его глаза казались ещё глубже, ещё голубее. В них отражались свечи, звёзды на куполе, и что-то ещё — что-то, от чего её сердце забилось быстрее.
— Знаешь, — произнёс он, и его голос стал тише, интимнее, — мы почти не проводим время вдвоём. За эти дни — только урывками. То я в Совете, то ты с королевой, то мы на ужине, где кроме нас ещё десяток людей. Я скучаю по тебе. Даже когда ты рядом.
— Я тоже, — ответила она. — Я целый день думаю о тебе. А когда вижу — это всего несколько минут.
— Тогда решено. — Он взял её лицо в ладони. — Завтрашний день — только наш. Никакого Совета, никаких послов, никаких дел. Только ты и я. Я покажу тебе город. Настоящий Верхейм — не только замок. Там есть рынок, где торгуют купцы со всего света. Есть сады на склонах гор. Есть водопад, который светится в темноте. Хочешь?
— Очень, — прошептала она. — Я так давно этого ждала.
— Я тоже. — Он наклонился и поцеловал её.
Чем дольше их губы касались друг друга, тем глубже он становился. Она ответила ему, запустив пальцы в его белые волосы, притягивая ближе. Его руки скользнули по её спине, прижали её к стеллажу. Книги за её спиной чуть сдвинулись, один из томов глухо стукнулся о соседний, но никто из них этого не заметил.
Он целовал её долго, с той сдерживаемой страстью, которая копилась в нём все эти годы. Его губы переместились с её губ на щёку, на висок, на шею — туда, где бился пульс. Она закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению. Тепло разливалось по телу, как вино. Голова кружилась. Книги пахли стариной и воском, свечи мерцали, фонтан журчал в тишине, и весь мир за стенами библиотеки перестал существовать.
— Эйнар, — прошептала она, и его имя в её устах прозвучало как молитва.
— Лиан, — ответил он, не отрываясь от её шеи. — Моя Лиан.
Они простояли так долго — никто не считал минут. В библиотеке было тепло, уютно, и время здесь, казалось, останавливалось. Наконец он отстранился — с явной неохотой, — и посмотрел на неё. Её лицо раскраснелось, глаза блестели, губы припухли от поцелуев.
— Ты самая красивая женщина на свете, — сказал он. — И самая желанная.
— Тогда почему мы всё ещё стоим в библиотеке? — спросила она, и в её голосе прозвучала та самая, знакомая ему дразнящая нотка.
— Потому что я обещал, что всё будет правильно, — ответил он. — И я сдержу слово. Даже если это убивает меня. Но завтра... завтра мы проведём целый день вместе. Только ты и я. И никто не посмеет нам помешать.
— Обещаешь?
— Клянусь луной. — Он прижал её ладонь к своей груди, и она почувствовала, как бьётся его сердце.
Они простояли так ещё немного, но потом Эйнар без предупреждения, подхватил её на руки. Лианна тихо ахнула, обхватывая его за шею.
— Что ты делаешь? — прошептала она, хотя в её голосе не было ни тени протеста.
— То, что хотел сделать с первой минуты, как мы вошли сюда, — ответил он.
Он прошёл к огромному кожаному креслу, стоявшему в углу библиотеки, у самого камина — старому, с высокой спинкой и подлокотниками, обитыми тёмно-бордовой кожей, которая от времени стала только мягче. Кресло было таким большим, что в нём можно было поместиться вдвоём. Эйнар сел в него, усадив Лианну к себе на колени. Она оказалась лицом к нему, её руки всё ещё обнимали его за шею, её глаза, серые и глубокие, смотрели в его голубые.
В камине потрескивали дрова. Свечи на столах уже почти догорели, и в библиотеке царил мягкий, золотистый полумрак. Звёзды на куполе мерцали, как настоящие. Фонтан журчал где-то вдали, и этот звук был похож на колыбельную.
— Вот так, — прошептал он. — Теперь лучше.
Она улыбнулась и прижалась к нему, положив голову на его плечо. Его руки обнимали её — одна лежала на спине, другая — на коленях, поглаживая ткань платья. Он наклонился и поцеловал её в висок — легко, как крыло бабочки. Потом в скулу. Потом в уголок губ.
— Ты пахнешь лавандой, — сказал он. — И чем-то ещё.
— Это масло для ванны, — ответила она. — Астрид добавляет его в воду.
— Мне нравится. — Он снова поцеловал её, на этот раз в шею, и она почувствовала, как по телу пробегает дрожь. — Я хочу запомнить этот запах. Запомнить этот вечер. Запомнить, как ты сидишь у меня на руках.
Он целовал её медленно, нежно, наслаждаясь каждым мгновением. Его губы скользили по её щеке, по виску, по линии челюсти. Она чувствовала его дыхание — тёплое, ровное, — и от этого внутри всё замирало. Его руки гладили её спину, плечи, талию — не требовательно, а скорее успокаивающе, как будто он хотел убедиться, что она настоящая, что она здесь.