Страница 98 из 117
Лианна смотрела на него и чувствовала, как внутри неё растёт что-то новое. Она знала его другим: нежным, уязвимым, смеющимся у камина, лежащим головой на её коленях. Но сейчас перед ней был принц. Воин. Лидер. Человек, который держал в руках не только меч, но и судьбы тысяч людей. Его слушали. Не перебивали. Не оспаривали.
Когда обсуждение перешло к эльфам — спорным границам у Светлого Леса, — Эйнар склонился над картой. Его пальцы скользили по пергаменту, указывая на реки и перевалы. Он говорил о необходимости посольства, о дарах, о совместном расследовании. И снова — чётко, спокойно, уверенно.
Лианна поймала себя на мысли, что смотрит на него, затаив дыхание. Это был её Эйнар — и в то же время совсем другой человек. Будущий король. И она вдруг осознала: выйти за него замуж — это не просто связать свою жизнь с любимым мужчиной. Это значит разделить с ним бремя власти. Быть рядом на советах и приёмах. Принимать решения, от которых зависят жизни. Она ещё не знала, готова ли к этому. Но знала одно: она хочет быть с ним. Несмотря ни на что.
Когда заседание закончилось и советники начали расходиться, Эйнар подошёл к ней. Его лицо всё ещё хранило следы сосредоточенности, но глаза, устремлённые на неё, были тёплыми.
— Ты пришла, — произнёс он. — Я не ожидал.
— Я хотела увидеть тебя, — ответила она. — Таким.
— Каким?
— Принцем. — Она помолчала, подбирая слова. — Там, в Вороньем Гнезде, ты был просто Эйнаром. Моим Эйнаром. А здесь... здесь ты другой. Ты решаешь вопросы войны и мира. Ты отдаёшь приказы, и их исполняют. Ты — будущий король. И я... я только сейчас это по-настоящему поняла.
Он взял её за руку.
— Тебя это пугает?
— Нет. — Она покачала головой. — Но это заставляет меня смотреть на тебя иначе. Ты не просто мужчина, которого я люблю. Ты — человек, от которого зависят тысячи жизней. И я... я хочу быть достойной тебя.
— Ты уже достойна, — сказал он. — Ты всегда была достойна. Это я должен доказывать, что достоин тебя. Каждый день.
Она улыбнулась и сжала его ладонь.
— Тогда давай доказывать друг другу. Вместе.
— Вместе, — повторил он и прижал её руку к своим губам.
Вечером за ужином кроме Морвейны, Эйнара и Лианны, никого не было — только они трое, как в прошлый раз, и это создавало ощущение особой, семейной близости. Слуги бесшумно разливали вино и меняли блюда, а за окнами, выходящими на внутренний сад, уже сгущались сумерки, и светящийся мох начинал разгораться серебром.
Когда подали десерт — медовые пирожные с орехами и ягодами, — Морвейна отложила салфетку и окинула взглядом племянника и его невесту.
— У меня для вас новость, — произнесла она, и в её зелёных глазах блеснул тот самый огонёк, который появлялся всякий раз, когда она задумывала что-то важное. — Я решила устроить приём. В честь возвращения моего племянника и в честь его будущей невесты.
Лианна замерла, не донеся кусочек пирожного до рта. Эйнар, напротив, отреагировал спокойно — лишь бровь чуть приподнялась.
— Приём? — переспросила Лианна.
— Да, — кивнула королева. — Весь двор должен увидеть тебя. Лорды, их семьи, послы из соседних земель. Я хочу, чтобы они знали: наследник Верлорна вернулся, и он выбрал себе жену. Это не просто формальность. Это заявление. Твоё появление при дворе будет означать, что дом Серебряного Плаща принимает тебя. Что ты — одна из нас.
— Но я... — Лианна запнулась. — Я не знаю ваших обычаев. Не знаю, как вести себя при дворе. Я даже языка вашего не знаю. Что, если я опозорюсь?
— Не опозоришься, — спокойно возразила Морвейна. — Ты умна, воспитана и держишься с достоинством. К тому же у тебя будет время подготовиться. Приём состоится через две недели. Астрид поможет тебе с нарядами, а я сама расскажу тебе о тех, кто будет присутствовать. Ты должна знать, кто из лордов друг, кто — враг, а кто выжидает.
— И кто же выжидает? — спросил Эйнар.
— Как всегда — большинство, — усмехнулась королева. — Но не об этом речь. Приём — это не только политика. Это ещё и праздник. Музыка, танцы, угощения. Я хочу, чтобы ты, Лианна, почувствовала себя здесь желанной гостьей. Не пленницей, не чужой, а будущей принцессой.
Лианна опустила глаза. Её щёки порозовели.
— Спасибо, — прошептала она. — Я... я не ожидала. Это большая честь.
— Честь — это то, что ты заслужила, — ответила Морвейна. — А теперь ешь пирожное детка.
После ужина, когда королева удалилась к себе, а слуги начали убирать со стола, Лианна взяла Эйнара за руку и тихо сказала:
— Покажи мне библиотеку. Я слышала о ней от Астрид. Она говорит, что там собраны книги со всего света. Это правда?
Эйнар улыбнулся — той самой, особенной улыбкой, которая появлялась у него только тогда, когда речь заходила о том, что он любил.
— Правда, — ответил он. — Идём. Я покажу тебе место, где ты, кажется, поселишься на ближайшие несколько недель.
Они вышли из малой столовой и направились по коридору, устланному серебристыми коврами. Замок в этот час был тих и спокоен: дневная суета улеглась, придворные разошлись по покоям, и только стража, застывшая у дверей, провожала их почтительными взглядами. Факелы на стенах горели ровным, мягким светом, и их пламя отражалось в витражах, разбрасывая по каменным плитам цветные блики — синие, золотые, алые. Где-то вдалеке, в глубине замка, звучала тихая музыка — кто-то из придворных дам играл на лютне, и мелодия, нежная и печальная, плыла под сводами, как запах ночных цветов.
Они поднялись по винтовой лестнице, вырезанной прямо в скале. Ступени были широкими, сглаженными сотнями ног за долгие столетия, и перила, сделанные из живого дерева, чуть пружинили под ладонью, словно отвечая на прикосновение. Наверху Эйнар толкнул тяжёлую дубовую дверь, украшенную резьбой — волки, бегущие сквозь лес, — и они вошли в библиотеку.
Лианна замерла на пороге. У неё перехватило дыхание.
Это была не просто библиотека. Это был храм книг. Огромный зал, уходящий ввысь на три, а может, и четыре этажа. Стены, сложенные из белого камня, были полностью скрыты стеллажами, и на них, от пола до самого потолка, высились книги. Сотни, тысячи, десятки тысяч томов. Кожаные переплёты, золотое тиснение, свитки, завёрнутые в пергамент, фолианты такого размера, что их, наверное, не поднять одному человеку. Воздух пах старой бумагой, кожей, воском и чем-то ещё — тонким, пряным, как сушёные травы.