Страница 101 из 117
В центре площади, на возвышении из трёх каменных ступеней, бил фонтан. Он был устроен хитро: вода вырывалась не из одной чаши, а из десятка трубочек, спрятанных в каменных фигурах волков, расставленных по кругу. Волки были вырезаны с такой точностью, что казались живыми — их морды были обращены к центру, а из раскрытых пастей лилась вода, сверкая на солнце, как расплавленное серебро. Вокруг фонтана сидели люди — кто на корточках, кто на расстеленных плащах, — отдыхали, ели, смеялись.
Чего здесь только не было. Лотки со специями — шафран, корица, кардамон, имбирь, перец, — лежали горками в деревянных плошках, и их ароматы смешивались в один, густой и пряный, от которого щекотало в носу и хотелось чихать. Прилавки с тканями — шёлк, бархат, тонкая шерсть, — переливались на солнце, как река. Один из торговцев, высокий смуглый человек в тюрбане, развернул перед покупательницей отрез бирюзового шёлка, и ткань заструилась в его руках, как вода. Корзины с фруктами и овощами громоздились пирамидами: яблоки, груши, сливы, виноград, орехи, тыквы, репа, морковь — всё такое свежее, будто только что с грядки. Глиняные горшки, расписанные яркими узорами — синими, жёлтыми, зелёными, — были составлены в ряды, и каждый узор что-то означал: на одном — волк, бегущий по холмам, на другом — луна над горами, на третьем — дерево с раскидистыми ветвями. Оружие гномьей работы было разложено на чёрном бархате, и оно блестело так, что больно было смотреть: мечи с рукоятями, украшенными самоцветами, кинжалы с гравировкой, шлемы с нашлемными фигурами, щиты, расписанные гербами.
Торговцы — и люди, и оборотни, и даже несколько гномов, приехавших с востока, — громко зазывали покупателей. Один гном, рыжебородый и коренастый, размахивал молотом и кричал: «Лучшая сталь к востоку от Седого Хребта! Подходи, не скупись! Этим мечом твой прадед дрался, и твой внук будет драться — не затупится, не сломается!» Рядом с ним эльфийка продавала амулеты — маленькие, на кожаных шнурках, — и тихим, певучим голосом объясняла покупательнице, что этот амулет защищает от сглаза, а этот — приносит удачу в любви.
Лианна остановилась у лотка с украшениями и долго не могла оторвать взгляд от подвески. Это был маленький серебряный волк, застывший в прыжке: передние лапы вытянуты вперёд, задние — оттолкнулись от земли, хвост распушён. Каждая шерстинка была проработана с изумительной точностью, а глазами служили два крошечных сапфира — голубых, как у Эйнара в человеческом обличье, и в них, казалось, горел живой огонь. Подвеска висела на тонкой серебряной цепочке и, покачиваясь на ветру, ловила солнечный свет.
— Нравится? — спросил Эйнар.
— Очень. Но серебро... оно же для вас яд. Как же здесь продают серебро?
— Торговцы продают всё. Люди носят серебро. Гномы его добывают и обрабатывают. Мы просто не прикасаемся к нему. — Он повернулся к торговцу. — Сколько?
— Три золотых, господин. Работа ручная, камень из Седого Хребта.
Эйнар расплатился и протянул подвеску Лианне.
— Это тебе. Носи. Это напоминание о сегодняшнем дне.
Она взяла украшение, и её пальцы дрогнули.
— Спасибо, — прошептала она. — Я буду беречь его.
Они продолжили прогулку. Эйнар показывал ей город: храм Луны, высеченный в скале, с колоннами, светящимися в темноте; мост через горную реку, под которым вода падала вниз с высоты в несколько десятков футов, разбиваясь о камни радужными брызгами; старый дуб на центральной площади, которому, по словам Брана, было больше тысячи лет и который считался священным.
К полудню они изрядно проголодались. Сигурд, который всю дорогу жаловался, что у него «сводит живот от запахов», предложил зайти в трактир.
— Здесь есть одно местечко, — сказал он, — «У старого дуба». Подают лучшую похлёбку в городе. И эль там отменный.
Трактир оказался небольшим, но уютным: низкие потолки с деревянными балками, на которых висели пучки сушёных трав; грубые столы и скамьи, пахнущие деревом; очаг, в котором жарилось мясо. Посетители — в основном простые работники и торговцы — не обратили на вошедших никакого внимания. Они заняли стол у окна, и к ним тут же подошла хозяйка — дородная женщина с добрыми глазами и мукой на переднике.
— Что подать, господа? У нас сегодня похлёбка из оленины с кореньями, свежий хлеб, сыр и эль. И пирог с голубятиной есть — только из печи вынули.
— Всё неси, — махнул рукой Сигурд. — Особенно эль.
Когда еду принесли, Лианна с удивлением уставилась на свою миску. Похлёбка была густой и ароматной, с кусками нежного мяса, которое само отходило от костей, и крупно нарезанными овощами. Хлеб был тёплым, с хрустящей корочкой, сыр — мягким и сливочным, а эль — тёмным, с привкусом мёда. Она попробовала ложку похлёбки и зажмурилась от удовольствия.
— Это вкуснее, чем на королевском пиру, — призналась она.
— Я же говорил! — Сигурд просиял. — Простая еда — лучшая еда.
— Ты говоришь это каждый раз, когда дорываешься до похлёбки, — заметил Роан.
— Потому что это правда!
Бран усмехнулся в бороду. Эйнар смотрел на Лианну — на её раскрасневшееся лицо, на блестящие глаза, на то, как она с наслаждением ест простую трактирную еду, — и чувствовал, как в груди разливается тепло. Она была здесь. Она была счастлива. И он был счастлив вместе с ней.
После трактира они снова вышли на залитые солнцем улицы Верхейма. Лианна чувствовала себя сытой и довольной: простая похлёбка и свежий хлеб сделали то, чего не могли сделать изысканные блюда королевского стола, — подарили ощущение уюта и тепла. Она шла рядом с Эйнаром, и её рука покоилась на сгибе его локтя. Роан, Сигурд и Бран держались чуть позади, негромко переговариваясь о чём-то своём.
— Куда теперь? — спросила Лианна.
— Я хочу познакомить тебя кое с кем, — ответил Эйнар. — Это мой дядя. Не по прямой линии — он внебрачный сын моего деда, но дед вырастил его вместе с моим отцом. Когда отец стал королём, он назначил его главой королевской стражи. Он был одним из лучших воинов Верлорна, пока с ним не случилось несчастье.
— Какое?
— Он потерял ногу. В битве с разбойниками на восточных болотах. С тех пор он не служит, но я часто навещал его в детстве. Он учил меня драться, когда Бран был занят. И ещё он лучший резчик по дереву во всём Верхейме. Ты видела фигурки, которые тебе дарил Кайл? Дядя мог бы дать ему пару уроков.
— Как его зовут?
— Орм, — ответил Эйнар. — Орм Серебряный Плащ. Хотя он редко использует родовое имя. Говорит, что не заслужил его. Но я думаю иначе.