Страница 102 из 117
Они свернули на тихую улочку, вьющуюся у подножия горы. Здесь было меньше народа, чем на Рыночной площади, и тишина, нарушаемая лишь пением птиц да журчанием ручья, казалась почти оглушительной после шумных улиц. Дома здесь были меньше, но каждый — как произведение искусства: резные двери, витражи, цветы в горшках на подоконниках.
У одного из домов — невысокого, сложенного из белого камня, с круглой дубовой дверью и крошечным садиком перед входом, — Эйнар остановился. Садик был ухожен: вдоль дорожки цвели какие-то незнакомые Лианне цветы, а в углу, под старым деревом, стояла деревянная скульптура — волк, вырезанный с таким мастерством, что казалось, он сейчас оживёт и спрыгнет с постамента. Из трубы дома поднимался дымок, и пахло смолой и свежей стружкой.
Эйнар постучал в дверь — три коротких удара, один длинный, словно условный сигнал. За дверью послышались шаги — неровные, с характерным стуком. Дверь отворилась.
На пороге стоял мужчина лет сорока пяти — широкоплечий, с коротко стриженными русыми волосами, уже сильно тронутыми сединой на висках, и ясными янтарными глазами. Его лицо, обветренное и загорелое, пересекал тонкий шрам, уходящий от виска к подбородку. Он опирался на деревянный костыль, и левая штанина его была подвернута ниже колена, открывая искусно сделанный протез — лёгкий, с металлическими шарнирами и кожаными ремнями. Одет он был просто: льняная рубаха, шерстяной жилет, штаны, — но держался с достоинством старого воина.
— Эйнар! — воскликнул он, и его лицо осветилось широкой, радостной улыбкой. — Я слышал, ты вернулся, но не думал, что ты заглянешь ко мне так скоро! Или... — он оглядел принца с ног до головы и хмыкнул, — ...ты пришёл, потому что тебе что-то нужно?
— Я пришёл, потому что соскучился, дядя, — ответил Эйнар, и в его голосе прозвучала та особенная теплота, которая бывает только между близкими людьми. Он шагнул вперёд и обнял Орма — крепко, по-мужски, хлопнув по спине. — И я пришёл не один. Я хочу познакомить тебя кое с кем.
Он отступил в сторону и сделал жест в сторону Лианны.
— Это леди Лианна Корвейская. Моя невеста.
Орм перевёл взгляд на Лианну. Его глаза, янтарные и цепкие, оглядели её с головы до ног — но не оценивающе, как у придворных, а скорее с доброжелательным любопытством. Он склонил голову — насколько позволял костыль, — и произнёс:
— Для меня честь, леди Лианна. Я много слышал о вас. Точнее, — он бросил короткий взгляд на Эйнара, — этот парень прожужжал мне все уши ещё до того, как уехал. «Лиан то, Лиан сё». Я уж думал, он выдумал вас.
— Я настоящая, — ответила она с улыбкой. — И я рада познакомиться с дядей Эйнара.
— Тогда проходите, — Орм отступил в сторону, пропуская их в дом. — У меня не дворец, конечно, но для племянника и его прекрасной невесты место всегда найдётся. Ингрид! — крикнул он через плечо. — У нас гости!
Из глубины дома, из комнаты, выходившей на задний двор, послышались лёгкие шаги, и в коридор вышла женщина. Она была невысокой, ладной, с тёмно-русыми волосами, убранными в простую косу, перекинутую через плечо. Её глаза — серо-голубые, тёплые, как летнее небо, — светились радушием. На ней было простое домашнее платье из мягкой зелёной шерсти, а руки — в муке, потому что она, видимо, как раз готовила тесто. Она вытерла ладони о передник и, увидев Эйнара, просияла.
— Эйнар! — воскликнула она, подходя ближе. — Она перевела взгляд на Лианну и тут же сделала лёгкий реверанс — насколько позволял передник и мука на руках. — А вы, должно быть, леди Лианна. Орм говорил, что Эйнар нашёл себе невесту. Но он не говорил, что она такая красавица.
— Спасибо, — ответила Лианна, чувствуя, как к щекам приливает тепло. — Это правда. Я Лианна.
— А я Ингрид, — женщина улыбнулась. — Просто Ингрид. Никаких титулов. Здесь, в этом доме, мы все простые люди. Ну, почти все. — Она бросила лукавый взгляд на Эйнара. — Проходите, проходите! У меня как раз пирог в печи. Будете чай?
Она провела их в гостиную — небольшую, но удивительно уютную комнату с низким потолком, подпертым тёмными деревянными балками, на которых висели пучки сушёных трав. В камине потрескивал огонь, и от него по комнате разливалось мягкое тепло. На стенах висели деревянные фигурки — волки, олени, птицы, — вырезанные с тем же мастерством, что и скульптура в саду. У окна стоял ткацкий станок Ингрид, и на нём была натянута начатая работа — ткань с узором из дубовых листьев. На подоконнике, среди горшков с геранью, лежала кошка — пушистая, серая, она лениво приоткрыла один глаз, оценила гостей и снова задремала.
Орм опустился в кресло у камина, вытянув ногу, и жестом пригласил гостей садиться. Ингрид исчезла на кухне и вернулась через минуту с подносом, уставленным глиняными чашками, горшочком мёда и тарелкой с кусками свежего яблочного пирога, от которого шёл такой аромат, что у Лианны закружилась голова.
— Угощайтесь, — сказала Ингрид, разливая чай. — Пирог только из печи.
— Это лучшее, что я пробовала за последние дни, — искренне ответила Лианна, откусив кусочек. Пирог был нежным, сладким, с хрустящей корочкой, и яблоки в нём были нарезаны крупно, так что чувствовался каждый кусочек. — Вы замечательно готовите.
Ингрид просияла. Они с Ормом сидели рядом — она на подлокотнике его кресла, он обнимал её за талию одной рукой, — и это было так естественно, так тепло, что Лианна невольно залюбовалась ими. Они не были молоды — обоим было далеко за сорок, — но в том, как они смотрели друг на друга, как касались друг друга, как она поправляла ему воротник, а он накрывал её руку своей, было что-то, от чего у Лианны щемило сердце. Не страсть. Не пожар. А спокойное, ровное тепло. Как угли в камине, которые греют всю ночь.
Они проговорили больше часа. Орм расспрашивал Эйнара о турнире, о поединке с Гаретом, о делах в Совете. Ингрид расспрашивала Лианну о её жизни, о замке, о книгах, которые она читала. Когда речь зашла о том, как они с Ормом познакомились, Ингрид рассмеялась:
— Он ворвался в мой дом, раненый, весь в крови, и потребовал, чтобы я его спрятала. А я вместо этого огрела его сковородкой по голове. Думала, разбойник. А он оказался главой королевской стражи. С тех пор и живём.
— Это была любовь с первого удара, — добавил Орм, и они оба рассмеялись.
Когда солнце начало клониться к закату, Эйнар и Лианна попрощались с хозяевами и вышли на улицу. Закат окрасил небо в розовые и золотые тона, и город, уже начавший затихать, казался ещё более прекрасным, чем днём. Они шли молча, держась за руки, и каждый думал о своём.
Наконец Лианна нарушила тишину.