Страница 40 из 52
И в этой простой, будничной фразе было все: и прощение, и принятие, и безмолвное признание того, что теперь они остались одни. Вдвоем. Посреди руин его отцовских надежд. И им нужно было жить дальше.
После того как последняя тарелка была вымыта и поставлена на полку, Сайлас, не глядя на Нову, сказал:
– Мне нужно побыть одному.
Его голос был ровным, лишенным эмоций, и от этого казался еще более тяжелым. Нова поняла. Она кивнула и ушла к себе в комнату, оставив его наедине с тишиной и разбитыми мечтами.
Сайлас не сел в свое любимое кресло у огня. Оно теперь казалось чужим, оскверненным. Он подошел к стойке и опустился на высокий табурет, на котором обычно сидели его гости. Сайлас хотел посмотреть на свой дом с другой стороны. Глазами путника, а не хозяина.
Его взгляд остановился на полярном поисковичке.
Медная поверхность прибора тускло поблескивала в свете огня. Ледяная стрелка склонялась к отметке «покой». Сайлас смотрел на шкалу, но представлял, как два путника медленно, но неумолимо удаляются от «Нигде». Они становились все меньше, терялись в белом саване зимы. Вскоре они поднимутся на ледокол и направятся к большому миру, к новой, чужой для него жизни.
И он прощался. Отпускал маленькую девочку с растрепанными волосами, которая пряталась за его спиной от полярных волков. Отпускал упрямого подростка, который спорил с ним до хрипоты о книгах и звездах. Отпускал молодую женщину, которую так и не смог понять.
В голове прокручивались ее слова. «Стерильность». «Рафинированный». «Предал по-настоящему». Он пытался найти в них злость, неблагодарность, но находил лишь боль. Боль ребенка, которому не оставили права на собственные ошибки, на собственную тьму. Он защищал Лиру от мира, а нужно было научить ее в нем жить. Он был умелым Хранителем, но оказался никудышным отцом.
Тяжесть этого осознания давила на него, как ледник. Он уронил голову на скрещенные на стойке руки. Его широкие плечи поникли. Он не плакал, но чувствовал ноющую боль в груди. Часть его души, его прошлого, его надежд на будущее была только что отрезана. И на ее месте осталась кровоточащая рана.
Лира ушла. Навсегда.
Он сидел так долго, что огонь в очаге начал угасать, и по залу пополз холод. Он смотрел на свой поисковичок, пока воображаемые огоньки его дочери и ее жениха не скрылись за горизонтом его мыслей, не растворились в бесконечной белизне.
Когда Сайлас наконец поднял голову, его лицо было серым, как пепел. Но в глазах больше не было боли. Там была пустота. Он отпустил.
Теперь у него осталась только одна дочь. Та, что не по крови, а по духу. Та, которой предстояло путешествие не от него, а вместе с ним. И он понимал, что должен подготовить ее. Подготовить так, чтобы не повторить свою главную ошибку. Он должен был дать ей не только свет, но и оружие, защищающее от тьмы.
А пока он размышлял об этом, Нова в своей комнате не спала. Она сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела в темноту. Уход Лиры, ее гнев, боль Сайласа – все это перевернуло мир «Нигде». Нова поняла, что ее собственная драма – лишь одна из многих. И что грядущее путешествие в дом из ее прошлого – теперь не только ее личное дело. Это было нужно и Сайласу. Так он сможет доказать самому себе, что способен быть настоящим отцом.
Она встала и подошла к столу. В свете луны, пробивающемся сквозь морозные узоры на стекле, открыла книгу, которую нашла в библиотеке Сайласа. Это был краткий курс по защитной магии, который она уже изучила. Ей нужно было готовиться. Не только к встрече с прошлым, но и к тому, чтобы уберечь настоящее.
Разгром, устроенный грабителями, Нова помнила в деталях. И Сайласа, истекающего кровью, но остающегося на страже «Нигде». «Я смог защитить наш дом», – так он сказал. Но какой ценой? Страх за отца смешивался с еще незнакомым чувством – чувством ответственности. Нова собиралась увести Сайласа с собой во внешний мир, где их могли ждать опасности, о которых она даже не догадывалась. И она не могла допустить, чтобы он снова попал под удар.
Эта мысль не давала ей покоя. Нова поняла, что перед тем, как они отправятся в ее прошлое, она должна стать сильнее. Превратиться из той, кого защищают, в ту, кто может защитить.
Нова решительно направилась к двери. Она знала, где искать ответы.
С керосиновой лампой в руках, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить отца, она спустилась по винтовой лестнице в подпольную библиотеку. Там остановилась в дальнем углу, где на полках темнели книги в строгих, лишенных украшений переплетах.
Ее пальцы скользнули по корешкам: «Теория магических потоков», «Основы трансмутаций»… И вот он. Том, который привлек ее внимание. Он был толще остальных, в переплете из грубой почерневшей кожи, без названия. Лишь один символ был вытиснен на корешке – лаконичный щит.
Она с трудом сняла тяжелую книгу с полки и положила на большой круглый стол. Сдунув пыль, открыла. Это был древний трактат по защитной и боевой магии. Страницы были плотными, пожелтевшими от времени, а текст написан от руки. Параграфы сопровождались многочисленными диаграммами и схемами. Нова села в кресло, пододвинула лампу поближе и приступила к чтению. Она узнавала о создании энергетических щитов, о концентрации воли для отражения удара, о плетении простейших атакующих заклинаний – не для убийства, а для обезоруживания противника.
Затем Нова практиковалась. Сидя в тишине подземелья, закрывала глаза, вытягивала руку перед собой и пыталась создать очертания будущего щита. Сначала ничего не получалось. Воздух шел рябью – и только. Однако Нова вспоминала урок терпения, преподанный Сайласом. И пробовала снова. И снова.
Нову поглотило это занятие. Подготовка к их путешествию началась.