Страница 19 из 52
Глава 6. Плата за тишину
Они сидели в тепле главного зала. Нова, устроившись в глубоком кресле у огня, погрузилась в книгу. Она читала. Это умение, как и способность ходить и говорить, было в ней изначально, как данность, как заводская настройка, о происхождении которой никто не задумывался. Она водила пальцем по строчкам, и ее губы беззвучно шевелились, повторяя сухие, но полные порядка и смысла фразы из «Этики домов Нурманн и Клауч». Мир для нее обретал структуру, правила и законы.
Сайлас сидел напротив, за столом, и занимался починкой кожаной сбруи, оставленной каким-то путником много лет назад. Он работал молча, наслаждаясь непривычной наполненной тишиной. Тишиной созидания – Нова возводила в голове замки из слов, а он восстанавливал старую вещь.
Именно в этот момент Сайлас услышал треск, нарушивший пелену уюта. Поисковичок соскочил с полки.
Сайлас поднялся и приблизился. Прибор зашкалил: стрелка трепетала за отметкой «на пороге», корпус сотрясало, а звуковой сигнал, вероятно, не был рассчитан на такой режим работы. Сайлас нахмурился. Подобное он видел впервые.
– Нова, – позвал он.
Она неохотно оторвалась от книги, ее мысли были еще полны строгих законов дома Нурманн.
– Гость, – коротко сказал Сайлас. – Ты помнишь, что делать?
Она кивнула. Встреча с энтом, хоть и была прервана, не прошла даром. А сегодняшний урок терпения придал уверенности. Нова аккуратно опустила книгу на кресло, заложив засушенным листком, найденным между страниц, и подошла к стойке.
– Поговори с ним, – повторил Сайлас, поднимаясь. – Узнай, кто он и чего хочет. А я… – он снова позволил себе тень загадочной улыбки, – …подготовлюсь к своему выходу.
Он скользнул в полумрак кухни как раз в тот момент, когда в «Нигде» грубо, без стука, ворвались.
Дверь распахнулась и ударилась о стену, в зал хлынул поток ледяного воздуха, который заставил пламя в очаге метнуться и зашипеть. На пороге стоял человек. Он не стал стряхивать снег или медлить. Он вошел как хозяин, и тяжелая дверь захлопнулась за ним сама, словно испугавшись.
Гость начал сбрасывать с себя одежду – скидывать на пол мокрые, грязные комья тряпья и меха. Наконец он предстал перед Новой. Его лицо казалось высеченным из камня. Близко посаженные глаза напоминали мутные, замерзшие лужицы, в которых не отражался свет. Тонкие бескровные губы были презрительно сжаты, а на щеке темнел старый уродливый шрам. От гостя пахло немытым телом и чем-то металлическим и кислым. Он оценивающе осмотрел зал, задержав взгляд на дорогих на вид бутылях на полках, и уставился на Нову.
– Хозяин где? – его голос был скрипучим.
Нова, верная инструкциям, постаралась улыбнуться.
– Здравствуйте. Я – Нова, я ему помогаю, – сказала она так ровно, как только могла. – А вы… как ваши дела? Что привело вас в наше «Нигде»?
Человек презрительно хмыкнул.
– Дела? Дела мои тебя не касаются, девчонка. А привел меня сюда голод и желание отдохнуть в тишине. Налей мне чего-нибудь крепкого. И принеси поесть. Мяса. Много мяса. Жирного.
Он подошел прямо к стойке и тяжело оперся на нее, нависая над Новой. Его маленькие глазки изучали ее с сальным любопытством.
Нова почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с морозом. Это было незнакомое и очень неприятное чувство. Она посмотрела в сторону кухни, ожидая появления Сайласа.
А Сайлас слушал. Каждое слово, каждый звук, исходящий от этого гостя, подтверждал худшие опасения. Это был не просто заблудший путник, а проблема. И эффектный выход здесь был не нужен.
Сайлас появился из тени без шума, без парадности. Просто шагнул вперед, и его огромная фигура возникла рядом с Новой.
– Я хозяин, – сказал он. И в его голосе не было гостеприимства. Только сталь.
Человек медленно повернулся к Сайласу, окинул взглядом могучую фигуру и не выразил ни уважения, ни страха. В его прищуре читалась злоба хищника, оценивающего размеры противника.
– Наконец-то, – процедил гость, не меняя позы. – А я уж думал, тут одни девчонки хозяйничают. Сказал ей, повторяю тебе. Жрать. И выпить.
Сайлас не двинулся с места. Его руки все так же лежали на стойке, но мышцы заметно напряглись.
– Что именно ты хочешь выпить? И что будешь есть? – его тон был ровным, деловым, но в нем чувствовалась ледяная нотка.
– Кофе, – бросил незнакомец. – Крепкого, как смола. Горького, как моя жизнь. Без сахара. И без твоих фокусов, – он презрительно мотнул головой в сторону полок с эссенциями. – Просто кофе.
– Хорошо. А на ужин?
Человек на мгновение задумался, его тонкие губы скривились. Затем в мутных глазах вспыхнул недобрый огонек.
– Мяса. Жирного, сочного. Чтобы сок по подбородку тек. А вот в него… – он сделал паузу, – …в него добавь мне вкуса. Поцелуя любимой женщины.
Сайлас напрягся. Этот заказ был кощунством. Просить о чем-то светлом и интимном с такой грязной, похотливой ухмылкой. Это было похоже на желание втоптать в грязь что-то прекрасное. Но правила есть правила.
– Это дорогая специя, – холодно произнес Сайлас. – Чем будешь платить?
И тут незнакомец расплылся в мерзкой, кривой улыбке. Она обнажила неровные желтоватые зубы и сделала шрам на щеке еще более уродливым. Он наклонился ближе, через стойку, и его голос упал до заговорщицкого, пропитанного ядом шепота.
– О, у меня есть для тебя нечто особенное. Свежачок. Я заплачу тебе… – он снова выдержал паузу, наслаждаясь эффектом, – …ощущением предательства. Которое я совершил… только что. Он откинул голову, и его улыбка стала еще шире. Он смотрел на Сайласа с вызовом, с торжеством человека, который только что бросил на стол крапленую карту и знает, что противнику придется ее принять.
Сайлас почувствовал, как внутри все похолодело. Предательство, совершенное только что. Это означало, что где-то там, позади, в снежной пустыне, остался тот, кого этот человек предал. Бросил умирать. Обокрал. Подставил. И пришел сюда не просто поесть. Он пришел сюда, чтобы избавиться от единственной эмоции, которая могла бы его мучить – от укоров совести. Он хотел продать свою гниль, чтобы с чистой душой насладиться вкусом чужой любви.
Сайлас посмотрел на Нову, которая стояла рядом, бледная, и впитывала весь этот яд. Он понял, что не может отказаться. Таковы были правила его дома, его проклятие и его служба. Он должен был принять любую плату.
– Договорились, – произнес он, и слово это было похоже на скрежет металла по стеклу.
Сайлас кивнул. Один раз. Коротко и резко. Затем повернулся к Нове.