Страница 15 из 52
Глава 5. Желтый свет тепла
Когда Нова проснулась, мир был не таким, как раньше. Она увидела пылинки, танцующие в косом луче утреннего серого света, пробивающегося сквозь замерзшее окно. Увидела причудливый узор инея на стекле, похожий на тропический лес – совсем как на рисунках дочери Сайласа. Взглянула на лоскутное одеяло на своих ногах, и каждый его цвет – синий, красный, зеленый – показался невероятно насыщенным и значимым.
Мир наполнили детали. И вопросы.
Она нашла Сайласа в главном зале. Он сидел за столом и точил длинный кухонный нож о каменный брусок. Движения были мерными и точными, а звук – ш-ш-шорк, ш-ш-шорк – единственным, что нарушало утреннюю тишину.
– Сайлас? – ее голос был еще робким, но на удивление она сама начала разговор.
Сайлас поднял на нее глаза.
– Доброе утро, Нова.
Она подошла ближе, ее взгляд был прикован к лампе, зажженной на столе.
– Почему он… такой? – спросила Нова, указывая на лампу.
– Такой – это какой?
– Желтый. Теплый.
Сайлас на мгновение перестал точить нож. Он посмотрел на лампу, потом на Нову и понял. Она не просто спрашивала о цвете. Она спрашивала о его сути.
– Желтый – это цвет тепла и спокойствия, – начал Сайлас медленно, подбирая слова, как ингредиенты для сложного блюда. – Он похож на солнце, которого здесь почти не бывает. Он говорит дому: «Здесь безопасно». Отгоняет холодные синие тени ночи. Так мы помним о тепле, даже когда вокруг лед.
Нова слушала, впитывая каждое слово. Ее взгляд переместился на стены, увешанные фотографиями и артефактами.
– А… мы? Почему мы здесь? В этом месте?
Сайлас отложил нож и брусок. Он понял, что утро перестало быть безмятежным. Настало время непростых историй.
– Я здесь, потому что так было решено давно. Много поколений назад. – Он оперся локтями о стол. Голос стал глубже, словно Сайлас доставал слова из самых недр памяти. – Моих далеких предков отправили сюда, на самый край земли, в ссылку. Это было их наказание и их служба. Они должны были работать… на переправе.
– Переправе? – повторила Нова.
– Да. Видишь ли, эта снежная пустыня не бесконечна. Она – лишь преддверие. Великая Бескрайность. А за ней лежит другой мир. Безграничье.
Он сделал паузу, давая этому слову осесть в сознании Новы.
– Безграничье – это опасное место. Там законы нашего мира не действуют. Там небо может быть землей, а реки течь временем. Путешествие по Безграничью – это не веселая прогулка. Это смертельное занятие. Но именно туда направляются те, у кого не осталось другого выбора.
Он обвел взглядом свое заведение.
– Сюда приходят сосланные, как мои предки. Изгнанные, как тот угольный энт. Или просто отчаянные, сильные духом люди. Они идут в Безграничье, чтобы найти что-то, что изменит их судьбу. Чаще всего – артефакты. Древние вещи, оставшиеся от сгинувших цивилизаций. Некоторые из них обладают такой силой, что могут снять любое проклятие – за это правители готовы помиловать любого изгнанника. Другие – могут сделать своего владельца несметно богатым. А есть и третьи, которые просто убивают.
Он посмотрел на Нову, поглощенную рассказом. Это была первая цельная история, которую она слышала. История о мире за пределами этой теплой комнаты.
– А наше «Нигде»… это последний оплот. Последнее место, где можно съесть горячую похлебку, обменять болезненное воспоминание на каплю надежды, прежде чем сделать шаг в неизвестность. Моя семья была приговорена служить на этой переправе. А я… я остался последним, кто продолжает это дело.
Он подвел итог и замолчал. Нова теперь знала, где находится. Не просто в домике посреди снегов. Она была на пороге мира, на самой границе между известным и невообразимым. И этот факт наполнил ее не страхом, а трепетом. Восторженным трепетом, который она впервые почувствовала вчера. Мир был огромен. И он был полон историй.
Нова молчала, переваривая услышанное. Слово «ссылка» прозвучало как что-то тяжелое и мрачное.
– Но… если это была ссылка, наказание… почему ты здесь? – наконец спросила она. – Ты тоже наказан?
Сайлас покачал головой. Он поднялся и, подойдя к очагу, подбросил полено. Огонь благодарно загудел.
– Нет. Ссылка была снята с нашего рода много поколений назад. Мой прапрадед мог бы собрать вещи и уйти. Но он решил остаться. И его дети тоже. И дети их детей, – Сайлас смотрел на огонь, и его лицо в отсветах пламени казалось ликом древнего сказителя.
– Они поняли одну вещь. Это место – не просто тюрьма. Оно нужно. Оно важно. И они заключили сделку. Не с одним правителем, а со всеми, кто отправляет сюда изгнанников или терпит смельчаков, идущих в Безграничье.
Он повернулся к Нове.
– Теперь это работает по-другому. Несколько раз в год мимо проходит ледокол. Он привозит все, что нам нужно. Муку, мясо, крупы, чистую воду в бочках. Дрова, масло для ламп, книги, инструменты, мыло… все вещи, которые нужны человеку, чтобы ухаживать за собой и за этим домом. Они делают поставки. А я в ответ… просто служу им. Продолжаю делать то, что делала моя семья. Встречаю путников. Кормлю их. Слушаю истории. Забираю боль.
Он развел огромные руки.
– Мне нравится эта жизнь. Здесь тихо. Здесь все по-настоящему. Каждое воспоминание, которое я получаю, – это настоящая жизнь, дистиллированная до самой сути. Здесь нет лжи.
Он на мгновение замолчал, и его взгляд потускнел, мысль устремилась в прошлое.
– Сделка со странами была заключена десятки лет назад. Для меня это уже давно не ссылка и не обязанность. Это… призвание. Мой выбор.
Он подошел к столу, за которым сидела Нова, и его голос стал тише.
– Но моя дочь… она так не считала. Для нее «Нигде» было тюрьмой, которую предки выбрали добровольно. Она не находила в нашем служении смысла, а в снежной пустыне не видела красоты. Она хотела бывать в больших городах, бродить по зеленым лугам, пересекать синие моря… об этом она читала в книгах.
Сайлас провел пальцем по царапине на столешнице.
– А когда ее мать умерла… – он произнес это так тихо, что Нова едва расслышала, – …наша связь, та ниточка, что еще держала нас вместе, пропала. Ее мать любила это место. Она находила в нем свою поэзию. А когда ее не стало, для дочери исчезла последняя причина быть здесь. И однажды она просто ушла. Искать свой мир.