Страница 11 из 52
Он повел ее в зал и указал на пол. В свете лампы были отчетливо видны следы Мальки. Там, где с его одежды нападал подтаявший снег, на половицах застыли разводы. Они нарушали уют заведения.
– После нашего гостя осталась грязь, – объяснил Сайлас так просто, как только мог. Он подвел Нову к чулану, достал оттуда ведро и половую тряпку. Затем показал, где набрать воды и как оттереть пятна. Его большие, неуклюжие на вид руки двигались со сноровкой.
«Пусть приберется», – сказал он себе. Затем повернулся к Нове:
– Нужно, чтобы здесь снова стало чисто. Чтобы пол был темным, без этих потеков. Ты справишься?
Нова смотрела то на ведро, то на следы, будто бы повторяла про себя последовательность действий. Это была ее первая в жизни осмысленная задача. Ее попросили не просто поесть или попить, а выполнить работу, за которой последует видимый результат.
Она взяла в руки влажную тяжелую тряпку. Опустилась на холодные половицы и, подражая Сайласу, принялась за первое пятно. Ее движения были неловкими, но в них читалось старание. Вскоре Нова казалась поглощенной процессом – тем, как размывается и исчезает след, а дерево снова становится темным.
Сайлас молча наблюдал за ней несколько мгновений. Она была похожа на ребенка, который только что открыл, что может менять мир вокруг. Пусть даже этот мир был всего лишь старым деревянным полом.
Убедившись, что дело спорится, Сайлас отошел. Ему нужно было приготовиться к встрече гостя. А Нова получила первый урок: стоит держать зал в чистоте, чтобы встречать посетителей наготове.
Сайлас заметил ее усердие, и в его голове начал формироваться еще более смелый план. Если она так восприимчива, то, быть может, переймет не только чувства, но и ремесло.
Стрелка поисковичка уже замерла на отметке «путник», что означало – гость совсем близко, у самого порога. Времени было мало.
– Нова, – позвал Сайлас. Его голос заставил ее вздрогнуть и поднять голову. Ее лицо было серьезным, на щеке – темная полоска от грязной воды.
Нова встала, ожидая инструкций.
– Оставь. Этого достаточно, – сказал Сайлас, кивнув на почти чистый пол. – Теперь – другое дело. Более важное.
Он подвел ее к стойке, к тому месту, где обычно сам встречал гостей. Вот только Нова, замершая у бара, показалась маленькой и хрупкой.
– Сейчас придет гость. Я хочу, чтобы ты его поприветствовала, – произнес Сайлас, и от этих слов у него екнуло сердце. Он доверял ей часть своего ритуала. – Теперь ты будешь мне помогать.
Он видел, как ее глаза расширились, но не от страха, а от осознания важности момента.
– Ничего сложного, – продолжил он инструктаж. – Когда гость войдет, ты должна будешь с ним поговорить. Я появлюсь позже. Эффектно, – он позволил себе легкую усмешку, которая тут же утонула в его усах. – Я всегда выхожу эффектно. А твое дело – начало.
Он положил тяжелую руку ей на плечо, заставляя выпрямиться.
– Просто спроси, как у него дела. Как настроение. Голоден ли он. Узнай, что привело его сюда. Будь… – он на мгновение запнулся, подбирая слово, – …радушной. Подари уют и тепло. Как то одеяло на твоей кровати.
Он не был уверен, поймет ли Нова метафору, но видел, как она впитывает каждое слово.
– Я буду здесь, – он указал на темный проем, ведущий в кухню. – Буду слушать. Не бойся. Просто поговори с ним. А потом я выйду.
В этот момент раздался тяжелый стук в дверь – не просьба, а требование.
Сайлас сжал ее плечо на прощание и скользнул в темноту кухни, прежде чем гость постучал опять.
Нова осталась одна. Она замерла за массивной стойкой, достающей почти до груди, и смотрела в сторону входа. Ее сердце – она впервые отчетливо это почувствовала – начало биться чаще. Не от страха. От ожидания. Ее первый экзамен должен был вот-вот начаться.
Тяжелая дубовая дверь содрогнулась от настойчивого удара, и Нова непроизвольно вжала голову в плечи. Затем она вспомнила слова Сайласа, выпрямилась и сглотнула. Дверь со стоном поддалась и медленно отворилась, впуская клубы пара. Показалась фигура, поглощенная мраком ночи.
Это был необычный путник. От него веяло древностью и чем-то нечеловеческим. Он был высок, двигался скованно. Сбросив на пол обледенелую накидку, он начал разматывать слои странной одежды – полосы просмоленной мешковины и задубевшей кожи.
Когда последняя тряпка, скрывавшая лицо, упала на пол, Нова застыла, забыв все инструкции Сайласа. Перед ней стоял не человек. Это был живой уголь.
Его тело было сложено из почерневших древесных обломков, плотно пригнанных друг к другу, как броня. Сквозь глубокие трещины, разбегавшиеся по рукам и торсу, пробивалось тусклое багровое свечение, словно внутри неустанно тлел невидимый огонь. Когда гость шагал, раздавался тихий треск, как от остывающих в костре поленьев.
Лицо его было высечено из той же древесины и обожжено. Грубые, но запоминающиеся черты – линия рта, массивный подбородок, впадины глазниц, в глубине которых мерцали два оранжевых угля, почти потухших, но еще хранящих вековой жар. От гостя исходил отчетливый запах – дух горелой смолы и раскаленного камня.
Нова смотрела на это существо широко распахнутыми глазами. Она не испытывала страха, потому что еще не знала, что такое страх перед иным. Для нее живой уголь стал еще одним невероятным явлением в полном чудес мире. А в тени кухонного проема Сайлас, который, конечно, видел все, напрягся. Его удивление было иного рода. Он знал о подобных созданиях, древних, выгоревших почти дотла энтах, которых называли угольками. Почти все они были Хранителями лесов, уничтоженных в катаклизмах, и редко покидали свои пепелища. Удивлял не сам облик существа. Удивляло то, почему оно пришло сюда.
Уголькам не подходила обычная пища. Они насыщались жаром, энергией. А еще… были падки на определенные переживания. Их притягивали потери, выгорание, боль. И появление подобного гостя сразу после того, как в «Нигде» очутилась Нова, не могло быть совпадением.
Сайлас нахмурился. Что-то было не так. И пока Нова собиралась с духом, чтобы задать заученные вопросы, он уже понимал: этот визит – не просто очередной обмен воспоминаниями. Это нечто большее. И, возможно, опасное.