Страница 78 из 85
Глава 12. Выбор
Глава 12. Выбор
Глава 12. Выбор
— Нет.
Эрвин побледнел. Совсем немного, но после нескольких дней, за которые я научилась замечать самые незначительные перемены в его лице, этого оказалось достаточно. Он не отступил. Не спросил почему. Не попытался убедить. Только серые глаза стали неподвижнее, а пальцы правой руки медленно сжались и снова разжались.
Теперь мне стало почти стыдно. Почти. Я выдержала паузу ещё несколько секунд.
— Если вы снова собираетесь решать за меня.
Эрвин моргнул.
— Что?
— Вы спросили: «Вы останетесь?» Так, будто уже придумали правильный ответ, а мне осталось либо подтвердить его, либо разочаровать вас.
На его лице появилось выражение человека, который пытается понять, действительно ли сейчас услышал это.
— Сольвейг…
— Нет. Вы сами несколько дней учили меня, что решение должно принадлежать тому, кто его принимает.
— По-моему, было наоборот.
— Значит, я хорошо учусь.
Он закрыл глаза. Очень ненадолго. Когда снова посмотрел на меня, бледность уже исчезла.
— Вы специально выдержали паузу?
— Возможно.
— Достаточно длинную.
— Я хотела убедиться, что ответ производит впечатление.
— Произвёл.
— Хорошо.
— Нет, не хорошо.
Я улыбнулась. Он посмотрел на мою улыбку, и в его взгляде появилось что-то между облегчением и желанием сказать мне очень много нелестного. Пожалуй, заслуженно.
— А если спросите нормально, — добавила я, — возможно.
Эрвин молчал.
— Ну?
— Я пытаюсь понять правила.
— Наконец-то.
— Если вопрос «Вы останетесь?» неправильный, какой правильный?
— Тот, в котором вы не решаете за меня, что именно я должна делать со всей оставшейся жизнью.
— Я спросил про ближайшее время.
— Прозвучало значительно шире.
— Хорошо.
Он сделал вдох. Отступил на полшага, будто решил, что раз уж магия больше не определяет расстояние между нами, его тоже следует выбирать сознательно.
— Сольвейг Эсмар, вы хотите уйти отсюда вместе со мной, когда Совет закончит делать вид, что способен решить всё за одно заседание?
Я задумалась.
— Уже лучше.
— Это не ответ.
— Хочу.
В его лице что-то смягчилось.
— А после?
— После чего?
— После сегодняшнего дня.
— Не знаю.
— Честно.
— Я вам уже говорила, что ненавижу неопределённость.
— И всё равно выбираете её.
— Потому что второй вариант — придумать будущее заранее и потом заставлять нас обоих ему соответствовать.
— Похоже на Реестр.
— Так и есть.
Эрвин тихо усмехнулся. Я взглянула на него. Без магической связи всё ощущалось иначе. Раньше его приближение отзывалось каким-то дополнительным вниманием тела, будто незримая линия между нами натягивалась сама. Теперь ничего подобного не было. Я могла смотреть на него и одновременно слышать шаги в дальнем коридоре, шум за дверями Зала, редкие голоса служителей.
Мир больше не отступал. И всё же я хотела, чтобы Эрвин подошёл ближе. Эта мысль оказалась одновременно самой простой и самой убедительной из всех, что дала мне новая жизнь.
— Есть ещё один вопрос, — сказал он.
— Какой?
— Наша помолвка.
— Пять дней.
— Четыре с небольшим.
Я прищурилась.
— Вы продолжаете считать.
— Теперь уже принципиально.
— Что с ней?
— Формальная причина исчезла.
— Да.
— Значит, если вы хотите расторгнуть соглашение сегодня, я подпишу.
Слова были правильными. И почему-то мне совершенно не понравились.
— Вы хотите?
— Я спросил вас.
— А я вас.
Он чуть склонил голову.
— Нет.
Сердце сделало что-то неприятно приятное.
— Нет — не хотите расторгать?
— Да.
— Очень запутанно.
— Учусь у вас.
Я рассмеялась. Эрвин тоже улыбнулся.
— Тогда, — сказала я, — оставим до конца срока.
— Зачем?
— Чтобы проверить, выдержите ли остальные условия.
— Особенно про поцелуи?
Вот теперь я почувствовала, что краснею. Совершенно недостойно женщины, которая за последние два дня отменяла государственные магические порядки.
— Напоминаю, нарушение уже было разрешено один раз.
— Поэтому уточняю.
— Сейчас вы спрашиваете разрешение?
— Пока собираюсь.
Он больше не улыбался. И я слишком ясно поняла, что разговор перестал быть шуткой.
— Тогда спрашивайте.
Эрвин подошёл ближе. Остановился. Никакой метки. Никакого внутреннего толчка. Никакой судьбы.
— Можно вас поцеловать?
Я смотрела на него и впервые не пыталась отделить собственное желание от магического. Разделять было нечего.
— Да.
Он коснулся моей щеки так же осторожно, как в Старом доме. Только теперь я не ждала, не появится ли на запястье золотой знак. Не прислушивалась к неизвестной связи. Не проверяла, сработает ли что-нибудь внутри. Я сама взяла его за ворот сюртука и потянула к себе.
Эрвин на мгновение замер. Потом поцеловал меня. В этом поцелуе было меньше осторожности, чем в первом, потому что теперь между нами лежало гораздо больше прожитого. Спор в Зале, архивные ночи, его родовая печать на столе Совета, моя рука с чужим именем, наши два «нет» перед Первой Печатью.
И всё равно главным оказалось не это. Главным было то, что сейчас никто из нас не был обязан продолжать. Я могла отстраниться. Он мог. Никто этого не сделал. Когда мы наконец разошлись, Эрвин оставил лоб возле моего.
— Ну?
Я ещё не до конца восстановила дыхание.
— Что «ну»?
— Метка?
Я посмотрела на запястье. Чистое.
— Нет.
— Хорошо.
Я подняла глаза.
— Вы уверены?
— Да.
— Совсем?
— Сольвейг, я только что впервые поцеловал вас, совершенно точно зная, что никакая сила не требует этого ни от меня, ни от вас. В данный момент отсутствие метки кажется мне прекрасной новостью.
Я почувствовала, как улыбаюсь.
— Теперь ответ правильный.
— Есть шанс получить положительную оценку по итогам семи дней?
— Не торопитесь.
— Разумеется.
Тяжёлая дверь Зала открылась. Мы одновременно отступили. Густав выглянул в коридор. Посмотрел на нас. Потом очень выразительно перевёл взгляд на расстояние, которое мы только что увеличили.
— Я помешал?
— Да, — сказал Эрвин.
— Нет, — сказала я одновременно.
Густав задумался.
— Интересно.