Страница 79 из 85
— Что случилось? — спросил Эрвин.
— Совет вспомнил о существовании двух людей, которые запустили нынешний государственный кризис.
— Мы его не запускали, — сказала я.
— Я попытался объяснить.
—И?
— Председатель не оценил точность формулировки.
— Никто не ценит точные формулировки в подходящий момент, — сказала я.
Эрвин протянул мне руку. На этот раз я взяла её без всякого внутреннего спора.
— Идём?
— Добровольно?
— Обязательно.
Следующие три часа окончательно убедили меня, что победить древнюю магическую систему иногда легче, чем оформить последствия её поражения. Совет раскололся на несколько групп. Первая требовала немедленно закрыть Центральный Реестр и запретить любые определения до окончания расследования. Вторая утверждала, что без Реестра государственный порядок рухнет ещё до вечера.
Третья предлагала оставить старую систему, но временно запретить окончательное закрепление. Четвёртая хотела создать комиссию. По моим наблюдениям, государственная власть особенно любит комиссии, когда никто не понимает, что делать. Флавия сидела отдельно. Серебряной цепи Палаты на ней больше не было. Левена находилась рядом, уже в качестве временно исполняющей обязанности главы до решения Совета.
Освальд держал толстую папку с первыми материалами своего тайного архива. Нисса держала три папки и выглядела так, будто при необходимости способна достать ещё двадцать. Густав стоял позади Эрвина. Я сидела рядом с ним. Формально — как свидетель. Неофициально — потому что после всего случившегося никому уже не пришло в голову объяснять мне, где именно мне положено находиться.
Председатель ударил ладонью по столу.
— Начнём с очевидного. До завершения расследования Центральный Реестр прекращает проведение определений.
— Не временно, — сказала я.
Часть Совета повернулась ко мне. Председатель прикрыл глаза.
— Госпожа Эсмар, сейчас говорит председатель.
— Я слышу.
— Тогда почему перебиваете?
— Потому что слово «временно» сейчас особенно опасно.
Эрвин рядом едва заметно улыбнулся. Я продолжила:
— Если вы остановите систему до расследования, а потом решите вернуть её в прежнем виде, всё сегодняшнее превратится в неприятный эпизод. Мы уже знаем, что первоначальный принцип не позволял Реестру назначать обязательный союз.
Один из советников возразил:
— Нам неизвестно, можно ли полностью отказаться от системы без ущерба для родовых контуров.
— Тогда отделите две вещи. Пусть государство изучает родовые показатели, если они нужны для защиты. Но не называйте расчёт судьбой и не закрепляйте им людей.
Флавия неожиданно сказала:
— Поддерживаю.
Несколько человек посмотрели на неё. Она даже не изменилась в лице. Председатель нахмурился.
— Леди Роэн, ваш статус сейчас…
— Я знаю свой статус. Но моя должность не меняет того, что госпожа Эсмар права.
— Вы сами подписали распоряжение о закреплении.
— Именно поэтому моё мнение в данном случае основано на достаточном количестве ошибок.
Нисса тихо произнесла:
— Неожиданно хорошая формулировка.
Освальд посмотрел на неё.
— Запишете?
— Уже.
Флавия услышала.
— Не сомневалась.
Председатель явно решил не позволять нам окончательно превратить заседание в разговор знакомых.
— Хорошо. Формулирую иначе. Центральный Реестр прекращает существование как орган определения обязательных союзов.
Теперь я промолчала.
— Его техническая и архивная части переходят под временный контроль Совета и Имперского архива. Любые сведения о родовой совместимости могут использоваться исключительно как информация, не создающая личных обязательств.
— И только по запросу самих людей, — добавил Освальд.
— Это будет обсуждаться отдельно.
— Нет, — сказал Эрвин.
Председатель посмотрел на него.
— Лорд Кастен.
— Если государство продолжит рассчитывать союзы без ведома людей, мы через десять лет снова придём к тому же месту. Только назовём механизм иначе.
— Но великие дома…
— Я глава великого дома.
— В настоящий момент ваш статус спорен.
Эрвин посмотрел на пустой палец.
— Тем полезнее мой ответ.
Густав за его плечом кашлянул. Я уже знала этот кашель. Так он скрывал смех. Председатель сдался первым.
— Хорошо. Доступ к расчётам — только с уведомлением лиц, которых они касаются.
— И без права семьи требовать результата, — сказала я.
— Госпожа Эсмар…
— Последнее.
— Вы обещаете?
— Нет.
Густав всё-таки рассмеялся. Даже несколько советников улыбнулись. Через полчаса появилось первое временное положение новой системы. Короткое. Удивительно короткое для государства. Никаких обязательных определений. Никаких предварительных брачных дел. Никакого закрепления без отдельного согласия обоих людей. Родовые расчёты признавались исключительно исследовательскими и защитными сведениями. А Первая Печать переходила в открытое хранение Имперского архива с обязательным публичным описанием.
Когда секретарь закончил читать, Нисса посмотрела на меня.
— Знаете, какая часть мне нравится больше всего?
— Открытое хранение?
— Очевидно.
Освальд тяжело вздохнул.
— Я пятнадцать лет искал эту вещь, а вы уже планируете каталог.
— Потому и нашли не вы.
— Жестоко.
— Зато правда.
Председатель перешёл к следующему вопросу.
— Теперь личный статус госпожи Эсмар.
Я напряглась. Вот этого разговора ждала с первого дня. Он оказался страшнее Реестра. Возможно, потому что речь наконец шла не о системе. Обо мне. Перед Советом лежала копия той самой записи:
СОЛЬВЕЙГ ЭСМАР.
СТАТУС: МЕРТВА.
Рядом сидела я. По-моему, даже бюрократия должна была оценить красоту ситуации.
— Центральный Реестр сохраняет запись о смерти прежней личности, — сказал председатель. — При этом физически перед нами находится женщина, чей родовой код полностью соответствует Сольвейг Эсмар.
Освальд положил рядом ещё один лист.
— После пробуждения Первой Печати мы наконец увидели источник той записи. Её не вносил человек.
Я повернулась к нему.
— Наконец-то. Тогда кто?