Истинность отменяется, дракон!

— Даже если результат может разрушить представление Империи об истинности?

Я задумалась.

— Особенно тогда нужно быть аккуратными.

Мы начали. Нисса читала фамилии. Эрвин вспоминал роды. Я записывала закономерности на отдельном листе. Первая пара объединила два крупных земельных владения. Вторая прекратила многолетний спор о наследстве. Третья соединила драконий род с семьёй, контролировавшей важный торговый путь. Четвёртая дала Совету поддержку в приграничной области. На шестой я перестала считать совпадениями даже самые мелкие детали.

— Все союзы выгодные, — сказала я.

— Большинство аристократических браков выгодные, — возразил Эрвин.

— Но истинные вроде бы определяются независимо от выгоды.

— Да.

— Тогда почему каждый из этих двадцати трёх результатов оказался политически удобным?

Нисса добавила:

— И почему для каждого существует предварительная карточка задолго до церемонии.

Эрвин молчал. Мы продолжили. На полях книги встречались небольшие дополнительные пометки. Некоторые были сделаны другим почерком, но сами записи выглядели безупречно. Пока я не положила просмотровую пластину поверх страницы.

— Подождите.

— Что? — спросила Нисса.

Я медленно перемещала стекло. На одной строке проступил второй слой. Точно такой же.

— Здесь тоже исправляли.

Нисса наклонилась.

— Но книга защищена.

— Значит, исправление внесли человеком с доступом.

Она проверила соседнюю строку. Тоже. Ещё одну. Снова. Мы начали отмечать. Через двадцать минут картина стала очевидной. Исправления находились ровно возле тех союзов, для которых существовали старые предварительные карточки.

— Вот доказательство, — сказала я.

Эрвин посмотрел на страницу.

— Чего именно?

— Пока только того, что одна и та же группа записей изменялась в двух разных системах. В предварительных карточках и в книге уже состоявшихся союзов.

— А метка?

— Это третий уровень. Но там у нас только один пример — наш.

Нисса задумчиво провела пальцем над полем.

— Если механизм одинаковый, возможно, другие пары тоже носили двухслойные метки.

— Но никто не пытался их разобрать.

— Потому что никому не приходило в голову отказаться.

Я вспомнила женщин в Зале, смотревших после моего отказа на собственные запястья.

— Теперь придёт.

Эрвин поднял глаза.

— Поэтому Палата постарается остановить слухи.

— Поздно.

— Возможно.

— В Зале были сотни людей.

— Слухи и доказательства — разные вещи.

Я посмотрела на книгу.

— Тогда нам нужны доказательства.

— Для чего? — спросила Нисса.

Я удивилась.

— Чтобы понять правду.

— Это понятно. Но что потом?

Хороший вопрос. Я открыла рот и закрыла. Всё происходило настолько быстро, что я думала только о следующем документе. Если мы докажем, что система истинности действительно изменялась, что делать с этим знанием? Рассказать всем? Разрушить тысячи существующих союзов? Объявить людям, что их любовь, семьи и дети могли начаться с решения неизвестного чиновника?

Я взглянула на Эрвина.

— Сначала докажем.

Он кивнул.

— Разумно.

Нисса перелистнула страницу.

— Следующая карточка.

Мы продолжили. Семнадцатый союз. Восемнадцатый. Девятнадцатый. Часть фамилий Эрвин знал хорошо и иногда коротко объяснял, какую роль эти семьи играли в истории Империи. Мне становилось всё неприятнее. Ни одной случайной пары. Каждый союз что-то менял. Территорию. Наследование. Политический баланс. Доступ к драконьим линиям. Даже если истинность действительно существовала, кто-то явно использовал её как инструмент.

— Двадцатая, — сказала Нисса.

Я нашла соответствующий номер. Исправление.

— Есть.

— Двадцать первая.

Снова. Двадцать вторая. То же самое. Оставалась последняя найденная карточка. Я подвинула список.

— Номер заканчивается на сорок семь.

Нисса провела пальцем по указателю книги.

— Здесь.

Она открыла страницу. Эрвин в этот момент отошёл к окну: кто-то из архивных служителей постучал и передал ему небольшой запечатанный лист. Он прочитал.

— Палата?

— Официальный вызов.

— Уже?

— Левена работает быстро.

— Что там?

— Госпоже Сольвейг Эсмар предписано явиться завтра утром для дачи объяснений относительно нарушения церемонии и идентификационной записи.

— Завтра?

— Да.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо, что не сегодня.

— А плохо?

— Они наверняка рассчитывают, что до утра мы ничего не найдём.

Нисса подняла глаза от книги.

— Тогда придётся их разочаровать.

Она положила палец на нужную строку.

— Последняя пара.

Я придвинула просмотровую пластину. Сначала не увидела ничего необычного. Потом изменила угол. Под основной записью проявился тонкий второй контур.

— Есть исправление.

— Значит, все двадцать три, — сказала Нисса.

— Да.

— Имена? — спросил Эрвин, всё ещё держа вызов Палаты.

Нисса прочитала первую строку. И вдруг замолчала. Я взглянула на неё.

— Что?

Она не ответила. Её лицо изменилось так резко, что я сама опустила взгляд к книге. Фамилия была знакомой.

КАСТЕН.

Я почувствовала, как Эрвин подошёл ближе.

— Нисса?

Она медленно убрала руку со страницы. Я прочитала всю строку. Рудольф Кастен. Следом — имя женщины из другого рода. Аделия Норвен. Дата подтверждения. Старая. Задолго до рождения Эрвина. Я взглянула на него. Он стоял совершенно неподвижно. До этой минуты расследование касалось его имени, моей метки, старого Реестра и неизвестных решений каких-то людей.

Теперь всё изменилось. Потому что в книге перед нами находилась ещё одна исправленная запись. Запись о браке его родителей.