Страница 16 из 101
Древний секрет создания историй
Трехактная структура
Трехактная структура
– это многовековой прием для развития повествования таким образом, чтобы оно было интересно читателю.
Она довольно проста (на первый взгляд).
Начало. Середина. Конец.
Акт первый. Акт второй. Акт третий.
Это основа классической драмы, восходящая ко временам великих древнегреческих драматургов.
Но насколько важен сюжет в романе, то есть в гораздо более современной форме повествования?
В своем эссе 2016 года, опубликованном в журнале
New York Magazine
под названием «Неужели именно история заставляет нас читать?», писатель Кристиан Лоренцен заметил: «В аристотелевском представлении о том, что лучшие произведения – это те, из которых нельзя ничего изъять без потери смысла, есть нечто враждебное самой рыхлости романа».
Он говорил об утверждении из «Поэтики», основополагающего текста о повествовании, согласно которому если вы можете убрать часть повествования и сюжет от этого не рухнет, то этой части не место в истории.
Мы не можем быть так строги по отношению к роману.
Как отмечает Лоренцен, это слишком рыхлая конструкция.
Но в то же время понимание принципов драматической структуры и повествовательной экономии имеет решающее значение для современного автора.
По крайней мере, если он хочет удержать читателя.
Джордж Сондерс пишет:
Рассказ можно мыслить как кондитерскую фабрику… Мы ожидаем, что все здесь – каждый человек, каждый телефонный аппарат, каждый отдел, каждый процесс – так или иначе должно быть направлено на производство этой самой конфеты, связано с ним или ему способствовать…
Или представим, что мы – вышибалы, похаживаем по клубу «Рассказ» и спрашиваем у каждой присутствующей в нем части: «Прошу прощения, а вы тут зачем?» В идеальном рассказе у любой части найдется убедительный ответ. [«Сердце истории: Соображения о рассказе "Певцы"»]
Пусть ничто у тебя не происходит бесцельно… А если что-то произошло – пусть оно имеет значение. [«По странице за раз: Соображения о рассказе "На подводе"»]
Сондерс говорил о рассказах – гораздо более сжатой форме, чем роман, пьеса или сценарий.
Но это хороший принцип, который следует применять и романисту – хотя и в несколько более свободных рамках.
Можно сказать, что сюжеты – это упорядоченные версии жизни.
Почему нас вообще привлекает относительная упорядоченность сюжетов?
Мы уже отмечали, что жизнь (история) – это не то же самое, что художественное произведение (сюжет).
Но людям – как особому виду тревожных, мыслящих животных – такое положение дел не очень нравится.
Жизнь –
история
– слишком беспорядочна, чтобы ее вынести.
Именно поэтому наш разум постоянно пытается превратить случайности жизни в сюжет.
Превратить, так сказать, в трехактную структуру.
В своем эссе о драматургии «Три способа использования ножа» (Three Uses of the Knife, 1998) Дэвид Мэмет пишет:
Драматическая структура – не произвольное и даже не сознательное изобретение. Это органическая кодификация человеческого механизма упорядочивания информации. Событие, развитие, развязка; тезис, антитезис, синтез; юноша встречает девушку, юноша теряет девушку, юноша снова с девушкой; акт первый, второй, третий. [Глава 3: «Три способа использования ножа»]
Наш механизм выживания упорядочивает мир в схему «причина – следствие – заключение»… Создать драму или стать ее свидетелем [значит] привести вселенную к понятной форме. [Глава 1: «Фактор ветренного охлаждения»]
Мэмет обращался к драматургам и сценаристам.
Но те же принципы, по крайней мере до некоторой степени, применимы к любым авторам повествования.
Всемирно известный литературовед и философ Цветан Тодоров так определяет три этапа повествования: равновесие – нарушение равновесия – равновесие.
С психологической точки зрения это можно было бы сформулировать следующим образом: отсутствие знания – приближение к знанию – восприятие и понимание.
Эта простая схема лежит в основе большинства классических произведений, будь то легенда о святом Георгии и драконе (человек покидает деревню, отправляется в пещеру, сражается с драконом, спасает деву и возвращается в деревню), миф о Ясоне и аргонавтах (человек отправляется в путешествие, находит золотое руно, возвращается домой) или «Беовульф» (общине угрожает чудовище, человек отправляется убить его и возвращается с победой).
Это и есть трехактная структура – вечный принцип повествования.
На этом уровне структура истории и очевидна, и логична, и ее без труда узнает любой, кто смотрит блокбастеры, любит классические романы или увлекается практически любым видом массовых развлечений.
Проблемы начинаются тогда, когда вы приступаете к более пристальному изучению трехактной структуры.
И чем глубже в нее вникаешь, тем сложнее все становится, особенно при попытке разбить ее на более мелкие части – что многие и пытаются проделать.
Но изучать структуру все же стоит, и изучать внимательно, поскольку принцип трехактности лежит в самом сердце повествования.
Ведь сюжет или драма с трехактной структурой – это не какой-то случайный фантом, придуманный для того, чтобы досаждать писателям, которые пытаются закончить роман.
На самом деле это отражение – проявленное через искусство – того, как
неизбежно работает наше сознание
.
Вот почему этот принцип такой стойкий – и всепобеждающий.
Наш разум – это устройство для рассказывания историй. Мы постоянно пытаемся навязать логику событиям, нашим мыслям и восприятию, а следовательно, и установить причинно-следственные связи.
Чтобы у нашей жизни были начало, середина и конец.
А не просто хаотичная череда событий, которые мы постоянно переживаем и не знаем, как их осмыслить.
Со времен Аристотеля и его «Поэтики» мы прошли долгий путь.
Возможно, даже слишком долгий.
Ведь если слишком много размышлять о структуре повествования, мы рискуем основательно в ней увязнуть – подобно теоретику повествования Стэнли Уильямсу, который придумал схему «Кристалл истории» (рис. 1).
Рис. 1. «Кристалл истории» Стэнли Уильямса