Страница 88 из 157
В «Динамо», правда, не считали, что выступил он на британских полях так уж здорово – ведь и от «Челси», и от «Арсенала» пропустил по три мяча, и на ноль ни одного матча не сыграл.
Но англичан восхитила его манера.
Местных голкиперов отличали высокий рост и атлетическое сложение – и на фоне тигриной акробатики невысокого Хомича, совершавшего броски за ударами и в «девятки», что особенно поражало публику, в нижние углы защищаемых им ворот, они казались неповоротливыми.
На родине Хомича ценили, но Якушин не каждый раз бывал им доволен, и к сезону 1949 года он пригласил – к очевидному неудовольствию своего вратаря – высокого красавца-грузина Вальтера Саная.
Ко времени главенства в динамовских воротах Льва Яшина (после дебютных неудач три сезона пробывшего редко допускаемым к играм дублёром сначала у Хомича, а затем и у Саная), Хомич из команды уже был отчислен. Заменившему отставленного Якушина Михаилу Семичастному – партнёру «Тигра», центральному защитнику послевоенных сезонов, они в матче с «Челси», верили у нас, справились со знаменитым центрфорвардом Томми Лоутоном (всё же два мяча «Динамо» забившим), – пришлось, видимо, согласиться с подброшенной недругами знаменитейшего вратаря бюрократической формулировкой: «отчислен за потерю прыгучести».
Хомича тут же пригласили в минский «Спартак», позднее переименованный в «Динамо». И «Спартак» с Хомичем впервые в белорусской футбольной истории завершил сезон 1954 года на третьем месте. Увидел бы когда-нибудь минский «Спартак» бронзовые медали без Хомича?
Когда в Минск приехали его вчерашние одноклубники, ставшие в тот год с возвращённым Якушиным снова чемпионами, Хомич не позволил им забить, а кто-то из вдохновлённых подвигами своего вратаря новых партнёров «Тигра» забил единственный мяч то ли Яшину, то ли очень сильному дублёру Яшина – Владимиру Беляеву (тот в списке лучших вратарей сезона занимал второе после Яшина место, и в сборной тоже Льва дублировал).
На жизнь после футбола «Тигр» зарабатывал как фотокорреспондент, присутствуя непременно на всех московских матчах у кромки поля. Иногда он, забывая про съёмку, старался помочь вратарям советами. Один из вратарей армейского клуба не послушал дельного совета ветерана (не выбрасывать мяч рукой, стоя прямо перед створом своих ворот) – и, слишком сильно размахнувшись, выронил мяч, закатившийся прямо в сетку…
Мне пришлось однажды играть в футбол против Хомича – на первенство Москвы среди журналистов. Я играл за команду Агентства печати «Новости», а он – за команду редакции «Советского спорта».
Я, конечно, мечтал забить ему гол; он был на двадцать лет меня старше, но всё равно – Хомич.
Однако, при моём прозвище с детства «Симонян», я играл в центре защиты. И не мог оставить без присмотра Витю Понедельника, тоже игравшего за «Спорт», как всегда, центр-форварда, – и не рискнул приблизиться к воротам Хомича.
Гол в тот раз Хомичу всё же забили – сделал это мой друг, сотрудник Агентства печати «Новости» и разведчик Боря Королёв.
Динамовский болельщик Евгений Евтушенко привозил однажды Хомича к себе в Переделкино – тогда в лесу на месте нынешних дач «Газпрома» было небольшое футбольное поле. Я в то лето на даче не бывал, но младший мой брат в том сельском матче играл с Хомичем в одной команде – и рассказывал мне потом, каких действий требовал от него бывший «Тигр»…
Над стадионом «Динамо» в тот день, когда впервые – семилетними глазами – увидел я футбольный матч, шёл мелкий дождь. На мокрых скамейках трибун собралось совсем немного зрителей: динамовская публика не придавала этой игре серьёзного значения. И зря: не проиграй тогда «Динамо» куйбышевским «Крыльям», быть бы им чемпионами в сезоне 1947-го. У «Динамо» было столько же очков, сколько и у ЦДКА, но по мифическому коэффициенту разницы между забитыми и пропущенными голами для счастья им не хватило – одной сотой мяча.
ЦДКА второй год подряд стал чемпионом – и обрёл уверенность, что борьба с неоднократным чемпионом «Динамо» за первое место им по силам. Победа в чемпионате досталась и в следующем сезоне, когда «Динамо» до первенства не хватило четырёх последних минут решающего матча с ЦДКА, на очко в таблице розыгрыша отстававшего.
Я был огорчён проигрышем «Динамо» – мне казалось, что проигрывать оно имеет право лишь ЦДКА. Мне не хотелось сознаваться себе, что картина игры на стадионе под дождём показалась слишком будничной – никак она не совпадала с той, что рисовалась воображением…
Из всего, что в тот день я увидел на стадионе, наибольшее впечатление произвёл на меня тоннель.
Я, правда, не знал, что «тоннелем» называется чёрный, как у Малевича, квадрат, из которого игроки вышли на поле – и в него же исчезли, когда матч закончился.
…В конце восьмидесятых мне, уже далеко не молодому тогда человеку, для съёмок фильма «Невозможный Бесков» пришлось выйти на поле «Динамо» через тот же тоннель.
Обратно через тоннель я мог не возвращаться – и выйти к воротам стадиона уже через проход в Северной трибуне, не будь я уверен, что, минуй я тоннель Малевича, не будет закольцован важный для понимания себя сюжет моей жизни.
И я вернулся через тоннель.
Да, братья Старостины сочинили «Спартак». Но чекисты с Лубянской площади свой клуб сочинили на двенадцать лет раньше – и название ему нашли сразу и навсегда.
Те же профсоюзные команды, что с тридцать пятого года стали «Спартаком», назывались куда менее романтично (я их за давностью лет и забыл) – и шеф «Динамо» Берия и в годы, когда «Спартак» на равных конкурировал с «Динамо», всё равно продолжал называть клуб Старостиных «пух-перо».
Регулярностью проведения с 1936 года чемпионатов страны в таком, какой и сегодня сохраняется, виде все клубы обязаны Николаю Старостину.
Футбольный матч на Красной площади прямо перед Мавзолеем мне хотелось бы здесь представить как первое, говоря иностранным языком, дерби, или «классико», между «Спартаком и «Динамо».
«Динамо» тоже могло поучаствовать в матче на брусчатке Красной площади. Но вот брусчатка-то и смутила большого начальника с Лубянки по фамилии Молчанов. Получается, что чекист выглядит гуманнее Николая Петровича, уверявшего, что толстый войлочный ковёр зелёного цвета, покрывший по его указанию брусчатку, – гарантия от травм.
Для подтверждения этих гарантий он попросил молодого игрока из дубля совершить на войлоке несколько прыжков, приземлений и кульбитов.