Страница 37 из 157
Я был огорчён проигрышем «Динамо» – мне казалось, что проигрывать оно имеет право лишь ЦДКА. Мне не хотелось сознаваться себе, что картина игры на стадионе под дождём показалась слишком будничной – никак она не совпадала с той, что рисовалась воображением…
Из всего, что в тот день я увидел на стадионе, наибольшее впечатление произвёл на меня тоннель.
Я, правда, не знал, что «тоннелем» называется чёрный, как у Малевича, квадрат, из которого игроки вышли на поле – и в него же исчезли, когда матч закончился.
…В конце восьмидесятых мне, уже далеко не молодому тогда человеку, для съёмок фильма «Невозможный Бесков» пришлось выйти на поле «Динамо» через тот же тоннель.
Обратно через тоннель я мог не возвращаться – и выйти к воротам стадиона уже через проход в Северной трибуне, не будь я уверен, что, минуй я тоннель Малевича, не будет закольцован важный для понимания себя сюжет моей жизни.
И я вернулся через тоннель.
Да, братья Старостины сочинили «Спартак». Но чекисты с Лубянской площади свой клуб сочинили на двенадцать лет раньше – и название ему нашли сразу и навсегда.
Те же профсоюзные команды, что с тридцать пятого года стали «Спартаком», назывались куда менее романтично (я их за давностью лет и забыл) – и шеф «Динамо» Берия и в годы, когда «Спартак» на равных конкурировал с «Динамо», всё равно продолжал называть клуб Старостиных «пух-перо».
Регулярностью проведения с 1936 года чемпионатов страны в таком, какой и сегодня сохраняется, виде все клубы обязаны Николаю Старостину.
Футбольный матч на Красной площади прямо перед Мавзолеем мне хотелось бы здесь представить как первое, говоря иностранным языком, дерби, или «классико», между «Спартаком и «Динамо».
«Динамо» тоже могло поучаствовать в матче на брусчатке Красной площади. Но вот брусчатка-то и смутила большого начальника с Лубянки по фамилии Молчанов. Получается, что чекист выглядит гуманнее Николая Петровича, уверявшего, что толстый войлочный ковёр зелёного цвета, покрывший по его указанию брусчатку, – гарантия от травм.
Для подтверждения этих гарантий он попросил молодого игрока из дубля совершить на войлоке несколько прыжков, приземлений и кульбитов.
Дублёр всё указанное Николаем Петровичем – выполнил, а футбольные спартаковские одежды – скрыли синяки.
Наградой юноше за терпение стало участие в историческом матче на виду у Сталина.
Матч – в отсутствие главного соперника, который, в задуманном Старостиным зрелище, стал бы партнёром, – решили провести между основным и дублирующим составами «Спартака».
Футболистов строго предупредили: следить за сигналами одного из руководителей физкультурного парада (матч входил в его программу). Он даст знак, если футбол товарищу Сталину наскучит; тогда игру надо будет немедленно прервать.
Но вождь посмотрел почти целый тайм – не виданная прежде игра, похоже, пришлась ему по вкусу.
Через два-три года Молчанова расстреляли (скорее всего, по другому, чем футбол, поводу), а Николай Петрович сорвал банк.
Футбольным болельщиком он Сталина не сделал, но на стадионе «Динамо» в дни физкультурных парадов, туда перенесённых, вождь несколько раз побывал.
И видел товарищеский матч между «Динамо» и ЦДКА.
Слышал апокриф, что крупный проигрыш ЦДКА в 1946 году огорчил его – и он попенял директору стадиона: нельзя, мол, унижать таким проигрышем армию-победительницу в лице её команды.
«Спартак», напоминаю, возник в 1935 году, но уже в 1937 был награждён – одновременно с «Динамо», что немаловажно для будущих отношений между клубами, – орденом Ленина (следующий орден Ленина, вкупе с Золотой звездой, Старостин-старший получит – от Горбачёва).
«Динамо» могло с тех уже пор иметь на «Спартак» зуб, но зуб прорезался – персонально у шефа команды Берии – только перед войной.
Берия и во время войны, в не лучшем для страны 1942-м, нашёл-таки возможность расквитаться со Старостиными.
Арестовать их ему – удалось; не удалось другое – пришить им «политическую» статью. Сталин посчитал политически более правильным судить братьев-футболистов по статье хозяйственной: за расхищение народной собственности (злые языки говорили, что и не без известных оснований).
Старостин-старший – и до всех с ними случившихся неприятностей – подавал себя ДИНАМОФОБОМ (на этот счёт существует масса апокрифов).
Как-то я услышал от футбольных людей, что в разговоре с одним из них Николай Петрович назвал меня «прожжённым динамовцем».
При встрече с ним и за кулисами стадиона я сказал ему, что никакой я не динамовец, но весьма польщён, что он вообще знает о моём существовании.
Мне всё хотелось спросить Николая Петровича, какое спортивное общество представляли команды, которые тренировал он в заключении.
Он засмеялся и хлопнул меня по плечу.
Позднее он признавался и в том, что, затевая «Спартак», структуру своего общества скопировал с динамовской, уже успешно существовавшей.
Но здесь он, по-моему, поскромничал.
При очевидных ведомственных возможностях у руководства «Динамо» не было такой фантазии, как у Старостиных, захотевших, используя покровительство дружившего с братьями вождя комсомола Косарева, создать в Советском Союзе, по сути, частный клуб на буржуазно-иностранный манер.
Мечтам их не дано было сбыться в полной мере – поскольку Косарев разделил расстрельную судьбу с Молчановым.
Николай Петрович поучаствовал в тоже историческом дерби – на двенадцать сезонов растянувшемся: дерби Старостина-старшего и динамовца из динамовцев Константина Бескова.
Динамовские топ-тренеры Борис Аркадьев (не все знают-помнят, что до ЦДКА он тренировал «Динамо») и Михаил Якушин побеждали в чемпионатах (Якушин – шесть раз, Аркадьев – один; остальные пять он выиграл с ЦДКА).
Бесков близок бывал к чемпионству с «Динамо», но только дважды выиграл Кубок. Первенство он выигрывал только тренером «Спартака» – тоже два раза. Из топ-тренеров (а он несомненный топ-тренер) Бесков побеждал в турнирах – реже всех.
В предвоенных чемпионатах «Динамо» и «Спартак» побеждали поочерёдно, но, когда «Спартак» в двух подряд сезонах (1938-го и 1939-го) взял и первенство, и Кубок (а Кубок, как и первенство, учредили – в 1936-м), встревоженные динамовские руководители немедленно стали искать себе «кризисного», как это потом стали называть, тренера.
И остановились – на Борисе Аркадьеве, тренировавшем скромный «Металлург», где у него играли Федотов и Бесков.