Страница 30 из 157
Сколько же тогда было Петьке? Пять? Я еду в метро и вспоминаю ту давнюю историю. Напротив, наискосок от меня, в синем динамовском шарфике сидит мальчик лет семи. Они с отцом (тоже в синем динамовском шарфике) вошли в вагон на предыдущей остановке.
Я думаю, что надо бы сделать фото мальчика. У него, кроме шарфика, на щеке нарисован синими чернилами значок «Динамо». А у меня есть друг и давний болельщик «Динамо» Дима Данилов. Можно будет скинуть ему фото.
Иду к выходу и незаметно делаю снимок. Мальчик всё это время сидел ко мне боком. Сейчас я мельком смотрю на него – и замечаю, что он спит, обхватив руками боковой поручень.
…На эскалаторе я погуглил – и выяснил, что в тот вечер «Динамо» разгромило «Крылья Советов» со счётом 4:0. Эта победа обеспечила команде выход в плей-офф Кубка России.
В повторе штрафного, с которого был забит второй гол, промелькнула спина динамовского игрока по фамилии Рубенс. В итоге я закрыл окно с хайлайтами матча и стал гуглить живопись на футбольную тему. Обнаружились целые залежи прекрасного, но настоящая жемчужина – поразительная работа Александра Дейнеки «Вратарь».
3
Помимо «Вратаря» и картин других художников, на глаза попался забавный мультяшный рисунок: лев в футбольной майке и шортах – нога на мяче, рука поднята. Лев этот чем-то напомнил мне волка Забиваку – талисман Чемпионата мира, который проходил в России в 2018 году.
О том чемпионате остались воспоминания как о чём-то колоссальном и почти невозможном. Москва и несколько других городов погрузились в атмосферу грандиозного праздника.
Все помнят Никольскую улицу, жившую в режиме нон-стоп, как будто ты оказался в самом центре мира. Шум, толпы людей, речь на разных языках, флаги стран и символика национальных клубов, песни и кричалки – и во всём этом нет и капли агрессии, только чистая энергия радости и единения.
Ночь. Центр города. Тьма народу. Мы гуляем с женой, детьми и крёстной нашей старшей дочки. Оказались в Камергерском переулке. Там организован уличный футбол. Вернее, его миниатюрная разновидность – панна. На крохотном пространстве примерно 2–3 метра можно посоревноваться в мастерстве финта и дриблинга. Мастера панны из разных стран показывают свои отточенные навыки и умения.
В финале одного из таких мини-турниров победившему игроку подарили мяч. Он держал его в руке – и смотрел на зрителей, всем своим видом как бы говоря, что готов отдать его любому желающему: ему-то он не нужен. Странно, но мяч никто не брал. Мы тоже не решились. Потом уже пошли к метро, но тут жена говорит: «Да пусть он Петьке его подарит!». Ну да, точно! И мы побежали обратно. Нагнали нашего чемпиона, сказали ему по-английски – мол, вот, для сына! – и показали на Петю. И тогда он широко улыбнулся и отдал нам мяч.
Мяч был классный, с символикой чемпионата. Конечно, это была дешёвая реплика настоящего турнирного мяча. Но разве в этом дело! Петя был счастлив.
4
Эта карнавальная, гостеприимная Москва 2018-го была непохожа на Москву моей юности, суровую и камерную. Тогда я жил в коммуналке в Марьиной Роще, а моими соседями были Ираклий и Вика, молодая семейная пара.
– Знаешь, чего мне не хватает в Москве? – спросил однажды Ираклий.
– Чего же? – спросил я.
Ираклий был родом из Тбилиси, а в Москве работал у родственника охранником в банке. Вика – из Астрахани; она беременна, и через несколько месяцев у них должен родиться ребёнок.
– Тбилиси стоит – на скале, – продолжил свою мысль Ираклий. – Там копнёшь на метр – и уже камень. А в Москве этого нет. Здесь земля мягкая. Мягкая земля, понимаешь?
Это редкое по своей тонкости наблюдение накрепко засело у меня в голове. Такое глубинное восприятие «чужбины» мне никогда до этого не встречалось.
У Ираклия и Вики – был телевизор. Тем летом 1998 года проходил чемпионат мира, и финал мы смотрели у них в комнате. Какие же страсти там кипели! Мы все болели за французов – и при каждом опасном моменте в их штрафной Вика прикрывала рот ладонью, а Ираклий издавал низкий рычащий звук. Это была замечательно драматичная игра, с двумя голами в дополнительное время и красной карточкой французскому игроку за 20 минут до конца матча.
Этот инцидент станет рифмой к удалению другого (и великого) французского игрока, которое случится через 8 лет в финале чемпионата мира в Германии. Зидана попросят с поля после удара головой в грудь Марко Матерацци за брошенную фразу, содержание которой так и останется тайной. Зидан на том чемпионате завершит свою карьеру в статусе мировой суперзвезды. А Матерацци впоследствии напишет книгу «Что я на самом деле сказал Зидану».
5
Как-то раз на большой перемене ко мне подошли Глотов и Древин.
– Миша, – представился Глотов.
– Серёжа, – назвался Древин.
Я поступил в пятый класс подмосковной школы совсем недавно – накануне нового, 1982 года. Папу перевели с Уральского арматурно-изоляторного завода управлять заводом в Электроуглях, и мы получили квартиру в Железнодорожном.
Это было очень хулиганское место, которое через несколько лет станет настоящим бандитским – с подпольными качалками, драками и посадками в тюрьму… Но пока это просто хулиганский подмосковный район, где в воздухе всегда искрит энергия дворовых стычек.
– За кого болеешь? – спросил Глотов.
Это был неожиданный вопрос. Я на секунду задумался.
На Урале я болел за челябинский хоккейный клуб «Трактор». В футболе я ни за кого особо не болел, но симпатизировал ЦСКА. Не помню уже, почему. Возможно, из-за красивой эмблемы. Но с эмблемами было очень хорошо у всех ведущих клубов. В общем, я сказал так:
– В хоккее болею за «Трактор», в футболе – за ЦСКА.
– «Трактор»-***яктор, – сказал Глотов спокойно, точно констатировал, что за окном идёт дождь. – А ЦСКА – наша команда!
И он улыбнулся.
– Если бы ты сказал, что болеешь за «Динамо», Мишка дал бы тебе леща, – сказал Древин, и тоже улыбнулся. – А если бы сказал, что болеешь за «Спартак», то я бы пробил тебе лося.
И они чуть ли не обняли меня по-братски.
6
В том же 1982 году папа нарисовал на листочке А4 турнирную таблицу – и вписал туда все команды, которые попали в групповой турнир Чемпионата мира в Испании. С этого началось моё увлечение мировыми и европейскими футбольными чемпионатами (к клубному футболу и болению я почему-то так и не пришёл).