Страница 23 из 157
А мне в дверь позвонит курьер и передаст свёрток, пластиковый пакет, перемотанный клейкой лентой – неаккуратно, в несколько слоёв. Внутри окажется бело-голубая «роза», растянутая, пожелтевшая, пахнущая средством от моли и домашней пылью.
Алексей Варламов. Труд и отдых (из детских воспоминаний)
Летом далёкого 1970 года в далёкой Мексике проходило первенство мира по футболу. Для всего прогрессивного человечества это был первый турнир, который показывали в прямом эфире по телевизору, а для меня – первый чемпионат мира. Мне исполнилось семь лет, и я уже хорошо понимал, что есть такая игра футбол, в ней играют две команды, которые стремятся забить как можно больше голов в чужие ворота и не пропустить в свои. Кроме того, я знал, что в соревновании участвуют сборные из разных стран, и в том числе из моей – самой лучшей в мире страны, которая называется СССР, и её звонкое, красивое имя наполняло мою детскую душу невероятной гордостью.
А ещё ушки у меня были на макушке, и из разговоров взрослых я понял, что в футболе важна не только игра, но и то, что её окружает. Так я узнал про угрозу бойкота чемпионата со стороны африканских стран в случае, если им не выделят отдельную квоту, про отказ Северной Кореи играть с Израилем, благодаря чему израильтяне в Мексику только чудом попали. Наконец, я услышал про войну Сальвадора и Гондураса, случившуюся из-за того, что Сальвадор победил в отборочном турнире – и в Гондурасе началась резня проживавших там сальвадорцев. Сальвадор ввёл на территорию соседнего государства войска, и в той шестидневной войне погибло свыше трёх тысяч человек с обеих сторон. И вообще, как говорили знающие люди, чемпионат проводили в столетие со дня рождения Ленина в Латинской Америке не просто так, а для того, чтобы отвлечь трудящихся пылающего континента от антиимпериалистической борьбы и затуманить им мозги. Таким образом, благодаря футболу мои познания в географии, истории, да и в целом представления о мире стремительно расширялись и прояснялись, я был политически грамотен и полностью готов к просмотру матчей.
Чемпионата ждали и все обитатели садоводческого товарищества «Труд и отдых» в подмосковной Купавне, где мы жили каждое лето нашей большой семьёй. Мой дядюшка, полковник Советской армии Николай Алексеевич, даже привёз по такому случаю на дачу телевизор «Рекорд». Тогда это была большая редкость, и кроме нас, телевизора на Зелёной улице больше не было ни у кого. Установка Т-образной антенны на крыше щитового домика, подключение к ней тяжёлого лампового ящика с мутным экраном, настройка звука и изображения – всё это делалось сложно и тщательно, и всё ради того, чтобы посмотреть футбол.
Вечерами в небольшую комнату набивалось человек двадцать соседей. Самые почтенные сидели на старых венских стульях, те, что помоложе, стояли за их спинами, а дети, сколько уж нас там было, размещались на полу перед телевизором. Я думаю, мы были лучшими ценителями игры, потому что, когда футбол был интересный, смотрели во все глаза, а когда становился скучным, начинали возиться и задирать друг друга. Взрослые на нас шикали и гнали прочь, но мы оставались, ожидая, что произойдёт чудо, и всё это чем-то напоминало рыбалку, к которой я тогда же начал проявлять неменьший интерес. Когда клюёт – интересно, не клюёт – нет, но вдруг что-то сейчас изменится, и поплавок качнётся и уйдёт под воду?
Из подгруппы, куда, кроме нашей команды, входили Мексика, Бельгия и тот самый Сальвадор, из-за которого и случилась война с Гондурасом, сборная СССР легко вышла в следующий круг, сыграв на стадионе с загадочным названием «Ацтека» с хозяевами чемпионата нулевую ничью, а двух других соперников довольно легко обыграв. Бельгийцев – эх, были времена! – раскатали со счётом 4: 1, а Сальвадор победили скромнее: 2: 0.
Дачное сообщество в Купавне торжествовало. Спорили о том, какие у нас будут медали: золотые или серебряные. Про бронзовые говорить было попросту неприлично. Мы обязаны были сыграть в финале.
Фамилии наших игроков-героев все знали наизусть: Шестернёв, Ловчев, Афонин, Мунтян, Логофет, Капличный, Хурцилава, Асатиани, Еврюжихин, а на воротах – Анзор Кавазашвили и великий Яшин в запасе. Но настоящей звездой был Анатолий Бышовец, который забил четыре мяча в трёх играх – столько же, сколько за весь чемпионат Пеле! Больше всего садоводов и огородников восхитил его гол в игре с Бельгией, когда киевский динамовец стоял спиной к воротам на углу штрафной, принял мяч и, развернувшись, отправил его в девятку. Купавна ликовала! Нашей сборной не было равных. Ну, может быть, бразильцы, но мы и тех порвём.
Поскольку СССР и Мексика набрали равное количество очков и имели одинаковую разницу забитых и пропущенных мячей, а между собой сыграли вничью, то первое и второе место в группе определила жеребьёвка. Нашим и тут повезло: мы вытащили номер один – и в четверть-финале вышли не на Италию, а на Уругвай. В том, что команду этой маленькой южноамериканской страны могучая сборная СССР обыграет так же легко, как Бельгию или Сальвадор, никто в «Труде и отдыхе» не сомневался; даром что ли тремя неделями раньше в товарищеском матче в Монтевидео мы разделали этих самых уругвайцев со счетом 3:0?
А июнь в тот год в Купавне был славный – солнечный, яркий, пахучий… Всё цвело, росло, распускалось, ночами пели соловьи и, соревнуясь с ними, до одурения орали в речке Камышовке лягушки. С начала лета стояла отличная, без единого дождя погода, что удручало садоводов и огородников – им каждый день нужно было поливать, однако детям это было на руку. Вода в Бисеровском озере быстро прогрелась, каждый день мы ездили на великах купаться и таскали на удочку карасей и пескарей, а окуней ещё проще: заходили по самые плавки в воду возле ивовых кустов, привязывали к пальцу леску с крючком, насаживали червяка, опускали эту немудрёную снасть – и через несколько секунд вытаскивали полосатую, колючую рыбку. Напрасно дядюшка Николай пытался приобщить меня с моим старшим братом и сестрой к поливу грядок и прополке сорняков; мы находили любой повод, чтоб улизнуть, и делились на трудящихся и отдыхающих.
– Вы бы хоть зарядку по утрам делали! – сказал полковник однажды в сердцах, но и зарядку нам было делать так же лень, как полоть сорняки.