Страница 131 из 157
Первая «роза» – «ДИНАМО» с литерами и российскими флагами по краям – куплена в магазине «Динамо». Помните такие? Они, советские по сути, некоторое время держались на плаву в российское время. Один из магазинов располагался в сухаревских переулках. Я мечтал, чтобы первый шарф был куплен именно там, а не с рук у стадиона. Он стоил слегка дороже, зато завернули в магазинную бумагу. Прожил – года три, пока не сняли спартачи. Переходить на чётную сторону проспекта Мира после Крестовского моста в конце девяностых – опасное дело, если ты в шарфе «Динамо» или ЦСКА, и ты один.
Одному ходить не хотелось, а в классе динамовских болельщиков не было. Фанатский бум накрывал московские школы, и я стал вербовать соратников. Школьные кликухи штука переменчивая, за мной тогда закрепился «Бабай» почему-то. Вот у нас и сформировалась тройка КГБ – Кондрат, Гога, Бабай. В таком составе и с детскими билетами в руках мы заявились на Южную трибуну стадиона «Динамо» в апреле 1997-го на «Ростсельмаш». Снежок, заучивание песен и лютейший выстрел Андрея Островского, чуть ли не с центра поля… 1:0.
Терехин, Кобелев, Островский – и любимый парк Петровский…
Тогда казалось, что «Динамо» – главный конкурент «Спартака» на долгие годы. И если не в этом сезоне, то в следующем чемпионство удастся умыкнуть. Сейчас оборачиваюсь назад – и с досадой сжимаю кулаки. Обыгрывай дома «Ротор», забивай второй «Спартаку», Куценко, я тебя умоляю…
По-настоящему умная, мощная команда с лидерами во всех линиях.
Не хватило. Не смогли. Пик близости к золоту, после которого начался серьёзный спад.
Летом 1998-го расклад был уже совершенно иной. В июле я впервые поехал в пионерский лагерь – куда-то под Балашиху. Все нормальные люди, жившие в футбольной лихорадке, ждали решающих матчей чемпионата мира во Франции. Роналдо, Зидан и прочие Бекхемы.
Я ждал матчей «Динамо» с «Балтикой» и «Тюменью». Ведь лето динамовцы встретили в зоне вылета, причём застряв в ней крепко, обеими ногами. Вожатый соседнего отряда оказался динамовским болельщиком, и у него было радио. Каким-то образом из выпусков новостей мы выуживали крохи информации.
Обыграли! Тюмень!! ИЗИБОР!!!
Разве это не счастье?
Счастьем был и первый выезд через месяц. На автобусе в Ярославль.
Причём из пяти автобусов к началу матча доехали лишь два, наш – среди них. Тоже ведь – счастье.
Головской и Гусев, 2:0! Спасительное 14-е место всё ближе.
Ровно через год эта же парочка за минуту перевернёт матч в Лужниках со «Спартаком». Нас было мало, нам даже не выделили трибуну за воротами. Но какое единение было на С-3 и С-5!
А на обратном пути из Ярославля-98 старшие товарищи раздавали погоняло тем, у кого первый выезд. Когда дошли до меня, на радио заиграл «Владивосток-2000». «Будешь фан Мумий Тролль», – торжественно сообщили мне. Я, в общем, не был против, потому что от творчества группы был в полном восторге. Вот только с тех пор никто меня так не называл, да и не знал об этом. Теперь – вы знаете.
Детство заканчивалось; контуры будущего, журфак, стали прорисовываться всё четче. 13 февраля 1999-го я послушно остаюсь после финальной сирены во Дворце спорта в Лужниках. Бабушка уборщица застыдила: зачем же я с ногами вскочил на кресла? А как не вскочить, если в полуфинале хоккейной Евролиги мы вырываем победу у ТПС на последних минутах! Помогаю ей убираться, чтобы через сутки вновь на те же кресла вскарабкаться и полететь с них на несколько рядов вниз. Гол от своих ворот в финале такого турнира при 0:1 за несколько секунд до конца!
Итоговое поражение в овертайме, очередное в европейском финале, многих прибило напрочь. Через несколько дней на игру регулярки с «Амуром» не соберётся и тысяча человек. Несмотря на дикий контраст в антураже, динамовцы раскатают соперника 6:0; я на матче – уже как стажёр-газетчик. После финальной сирены мучаю неразговорчивого Андрея Маркова, автора этой сумасшедшей шайбы через всю площадку. «А вы тренировали? А вы будете бросать теперь так чаще?». Смешно!
Дальше начнёт складываться другой образ жизни, в котором поболеть и поработать иногда синонимы, иногда – параллельные прямые.
У этой истории не будет конца. Ведь каждый новый день мы просыпаемся с надеждой одной и верой твёрдой. А чем грустнее поражения, чем больнее насмешки, тем яростнее тот мальчик из 1994-го сжимает самодельный флаг. Он его не отпустит никогда.