Луч

16. Спасибо что накормили

Дрезина скрипела, медленно протискиваясь по заросшим путям. Алёша держался за ржавые ручки и пытался балансировать, чтобы не вывалиться с жесткого деревянного сиденья. Казалось, этой штуковине было лет сто или больше, и сделал ее какой-то самоделкин (из кусков разного металла, скрепленных неподходящими болтами). Трясло так, будто колеса были квадратными. Уралец стоял позади и дергал рукоятку, пытаясь поддерживать ритм движения. Настя сидела рядом, выглядела измотанной, поглаживала натертые руки, она только что сама перестала управлять дрезиной.

Дрезина с грохотом перескочила через очередной корень. Алёша почти вылетел, но успел схватиться за край сиденья. Он тихо ругнулся, поправил сползающий рюкзак, который уже невероятно бесил, бился от каждой кочки о спину. Но он взглянул вперед и выдохнул.

Рельсы впереди закончились, точнее, погрузились в землю.

– Дальше не проедем, – сказал Леонид, затормаживая дрезину. Он спрыгнул на землю.

– Пешком? Хоть немного отдохнем от этого невыносимого скрипа. – сказала Настя.

* * *

Всю дорогу Настя и Леонид обсуждали, откуда вообще сектанты могли узнать, как идти безопаснее. Типа из-за своего принятия Луча? Ну ерунда же. Фиолетовые сказали, что путь им проявился во время молитв Пяти Святым. Они расставили по маршруту святилища: небольшие коробки с выточенными из дерева пятью фигурами вокруг Луча. Первую такую Алёша заметил на третий день пути – она была привязана на высоте полутора метров к березе. Он показал на святилище Насте и Леониду, они недовольно взглянули и не остановились. Но все следующие дни и правда прошли без приключений и волн.

На привале Алёша открыл «Свидетельства Пяти Святых», которые подарил ему Марат. Они открывались такой главкой:

И в те дни собралось пять мужей на лесном холме, где древние деревья стояли стражей, и тени простирались, скрывая их от взора людей. Были они просты сердцем и крепки духом: Ефрем, Лука, Иван, Стефан и Андрей. Они пришли туда, чтобы молиться о возвращении мира к древним истокам, о чистоте, давно утерянной под тяжестью железа и сиянием холодных экранов. Живя в мире блеска и шума, мы забыли путь, который делает нас людьми.

И сказал Ефрем, первый из них, человек глубоких мыслей и грусти по минувшим дням: «Братья мои, разве не видим мы, что мир погружается всё глубже в гул и пустоту? Повсюду стекло, и металл, и цепи, что сковали наши руки и разумы. Технологии, которые когда-то обещали свободу, обратились в сети, затягивающие нас все крепче. Разве это жизнь, которой должен дышать человек? Ныне мы живем, словно забывшие уроки прошлого, тяготея к новым и новым железным оковам, которые связывают души наши».

Иван, человек мягкий, но мудрый, взглянул в темнеющее небо и произнес: «Когда-то люди жили в гармонии с землей и небом, чувствовали дыхание ветра и силу земли. Теперь же мы гонимся за скоростью и блеском, но теряем покой, забываем свет души. Мы мечтали о могуществе и искусственных чудесах, но, кажется, потеряли истину на этом пути…»

Иван опустился на колени и начал шептать молитвы. Он молился, чтобы время обратилось вспять, чтобы люди вновь пережили великие испытания и стали сильнее, мудрее, чтоб в этих муках очистился мир от лжи и беспечности, что навела на всех этот глубокий сон. Иван, глядя на братьев своих, обрел решимость в сердце. Он сказал: «Да будет так. Пусть страх и горесть прошлого вернутся, пусть боль очистит нас. Пусть земля обратится ко дням испытаний и лишений, чтобы мы вспомнили истинную силу».

И Лука, глядя на братьев своих, обрел решимость в сердце. Он сказал: «Да будет так. Пусть страх и горесть прошлого вернутся, пусть боль очистит нас, как было завещано нам предками. Пусть земля обратится ко дням испытаний и лишений, чтобы мы вспомнили истинную силу».

Тогда Стефан опустился на колени и начал молиться. Он просил о чуде, которое пробудит мир. Он воссылал мольбы о том, чтобы человеческие души вновь обрели единство с природой, чтобы их вновь вели звёзды и чистые воды, а не машины и огни городов.

И Андрей, последний среди них, взирал на братьев своих и почувствовал, как в сердце его вспыхнула великая вера. Он закрыл глаза и тихо сказал: «Да будет так. Пусть свет, что очистит землю, сойдет к нам, как было некогда обещано. Пусть вернется мир в лоно покоя через память нашу».

И случилось, что в эту ночь их молитвы были услышаны. Небо над холмом разорвалось вспышкой чистого, ослепительного Луча. Он озарил лица мужей, пронзил лес и холм, и волна света разлилась над землей.

И видел каждый из них, как Луч охватывал города, забираясь в самые темные углы, проникая в каждый дом, каждое сердце.

* * *

Через несколько недель – благодаря карте от фиолетовых и воздушным антидотам (помогли пережить пару незначительных волн) – они подошли к Лучу так близко, как никакие другие группы раньше. Уже шел поздний ноябрь: дни и ночи стали холоднее, иногда ложился снег. В двадцатых числах они обходили Москву с юга: через Тульскую область, Серпухов, Подольск, Бутово.

Они не заходили в города, Чаща не заканчивалась, повторялась и повторялась. За недели дороги Алёша выучил эту местность наизусть. Те же тропинки, дуб на перекрестке, дзот второй мировой, родник и деревянный мост рядом, обрыв со следами от велосипедов, хвойная роща, поляна с мангалами, площадка с турниками, березовая роща. Сколько же раз Луч уже скопировал Битцевский лес?

На разговоры сил не оставалось, Настя и Леонид шли чуть впереди, Алёша отставал, но не жаловался. Пару часов назад он нашел себе палку, и это дало немного сил: облокачивался на нее и представлял себя Фродо. В этой части леса кроны деревьев плотно закрывали небо, поэтому даже ранний день казался скорее сумерками. Где-то впереди, за новым блоком скопированного леса, еще за одним, они должны были добраться до Луча.

– Сколько еще? – спросил Леонид. Кажется, это были первые слова за много часов. Алёша обрадовался, что вопрос задал не он.

– Кажется, очень скоро дойдем. – сказала Настя. – И по карте. И по ощущениям.

Алёша подумал, что она так уже говорила несколько часов назад. «Скоро дойдем». Это десять минут или пять часов? Насколько «скоро» может быть растяжимым, радостным, болезненным. «Скоро обед» – хоть бы быстрее. «Скоро новый сезон» – блин, полтора года ждать новые серии – это не «скоро». «Скоро приеду» – да, пять дней после двух лет ожидания, это все еще нестерпимо, но и правда «скоро». «Скоро умрет» – хоть бы помедленнее, хоть бы «скоро» в этот раз длилось вечно.

* * *