Луч

– Ребята, не хочу показаться циником, – начал Михаил Петрович, – но мир – это всегда про лицемерие и про деньги.

– Так. Берем это все и идем?

Они закинули папки в рюкзаки и вышли из комнаты. Миша внутри себя бесился: надо было уходить с братом, который, наверное, чувствовал, что в НИИ что-то не так. Хотя теперь он сможет (сможет?) вскрыть все эти мутные дела, в которые вовлечены политики и целые страны.

– И это ведь не просто про деньги. – вдруг осознал Миша. – Галлюцинации памяти… Это ведь жуткое оружие совершенно.

* * *

Они вышли из технической комнаты в общий зал.

– Что-то не так, – прошептала Камилла.

Запахло смородиновым вареньем. И гарью, и костром, и маслом.

– Что это? – Камилла отступила к стене. Миша встал перед ней.

– Наверное, объяснение, почему мы сюда так просто попали. – сказал Михаил Петрович.

Пространство перед ними заколебалось, чуть поплыло, еще сильнее запахло гарью, костром, маслом. Появился черт – высокий и с очень длинными руками. Камилле он показался намного реальнее того, что был заперт за стеклом. Там он был просто зверушкой, а когда оказался в нескольких шагах, то концентрацией опасности. Вроде бы она увидела на его морде усмешку. Черт протянул руки вперед. Появился еще один черт. Такой же. И еще.

Миша вытащил из внутреннего кармана пиджака «Мухомор», оставшийся после вылазки за Алёшей (его приходилось перепрятывать: то под кроватью в своей палате в больнице, то на улице под деревом неподалеку от мухоморной границы, то в полузаброшенной каморке с ведрами и швабрами неподалеку от столовой; сегодня он вытащил его из-под стопки книг, которые оставил брат). Миша встал перед Камиллой и направил пистолет на бегущих чертей, которых становилось все больше. Сказочник зачем-то бросился вперед.

Два черта вскочили ему на плечи и начали шептать что-то в уши. Михаил Петрович обернулся к ребятам, а потом еще быстрее рванул вперед по коридору, прямо на существ. Он бежал, раскинув руки, и кричал: «Дорогие мои, наконец-то вы дома! Где же вы столько пропадали? Хотите жареной картошки? Как вы любите?» Сказочник забежал в соседний коридор, несколько чертей понеслись за ним. Еще двое остались перед Мишей и Камиллой.

Миша выстрелил. Обе пули попали в чертей – они растворились фиолетовым туманом.

– Идем, идем. – он потянул Камиллу назад. До дверей к лестнице было метров двадцать.

Обернувшись, они увидели, что существа уже преградили дорогу и там. Камилла разглядела среди них Баба-ягу – ту же, из ее сна.

Камилла услышала: «Деточка, как ты наконец пропеклась?»

Миша понял, что Камилла уже потерялась в волне. Он несколько раз выстрелил по существам. Патроны закончились. Перезаряжая «Мухомор», Миша увидел у ног колобка. Тот выкатился прямо перед Мишей и посмотрел ему в глаза. Он вспомнил, как брат рассказывал ему, что придумал лучший рассказ в одну строку: «Колобок уйти не решился». Миша почувствовал, как куда-то проваливается.

* * *

Он сидел на ковре, копаясь в «Лего» с замком рыцарей. Рядом на диване брат читал книжку. С кухни шел запах масла, мама готовила (наверное, колобки!) что-то к совместному вечернему чаепитию. Из другой комнаты из-за косяка двери выглянул папа.