Луч

Алёше даже уже надоело выискивать под ногами сухие ветки, которые хрустели, когда он на них наступал. Но что-то заставило его замедлиться, а потом и остановиться.

Лучи Луча пробивались сквозь листья. Они показались ему тонкими и хрупкими. Лучи были точно на своем месте, они должны пробиваться здесь, в этом, хоть и скопированном много-много раз, лесу. Это естественно. Лес всегда казался ему нескончаемым, непроходимым, стеной из деревьев-кустов-мха, но пробивающиеся фиолетовые лучи приоткрыли его и сделали прозрачнее.

Все вокруг замерло. Алёша почувствовал под ногами землю. Она была твердая, но и одновременно мягкая из-за опавших иголок. Шорох листьев – уже совсем прощальных цветов – показался ему шепотом, который хотел что-то объяснить, но не находил слов на подходящем языке. Он чувствовал ветер, присмотрелся к высоким соснам: пройдет мимо, а те будут стоять тут еще десятки и десятки лет.

Как спокойно. Очень спокойно, как никогда. Лес, где из-за волн Луча случалось всякое, сейчас был не враждебен.

Сколько всего тут происходило.

Сколько всего тут произойдет.

Алёша посмотрел на лес, будто впервые. Хотя он вырос рядом, ходил примерно здесь же.

Зачем мы идем к Лучу, если существует это все вокруг? Чтобы все закончилось? Все исчезнет? Больше нельзя будет тут идти, проживать это снова и снова?

Ему показалось, он видит лес насквозь, все тропинки, понимает его, как никто другой. Впервые за долгое время в его голове не было ни тревог, ни страха. Все их путешествие, долгие часы пути, все события, даже смерть родителей, казались мелкими рядом с тем, что окружало.

– Эй, идём, – позвал Леонид, обернувшись к нему. Спокойствие Алёши мгновенно развеялось.

* * *

Наконец она так близко. Алёша и Леонид спали. Вчера они договорились пойти дальше вместе, но она уже не могла терпеть.

Настя засмотрелась. Луч – самое красивое, невероятное, загадочное, любимое, лучшее, что она когда-либо видела. И вот он уже рядом. Его фиолетовое пространство начиналось прямо за кольцевой дорогой, мост-переход над ней на той стороне выходил прямо в лес около (она посмотрела на карте) района Чертаново.

Настя прошла по мосту над десятиполосным шоссе, на котором везде и всюду стояли автомобили. В переходе лежали несколько трупов, но Лозова не обратила на них внимания. Она, как завороженная, смотрела только вперед.

Она спустилась по лестнице перехода, переступила границу, сделала несколько шагов по настоящему, изначальному Битцевскому лесу, вошла в Луч.

Вечером свет солнца и свет Луча перемешались: небо, лес, листва, трава окрасились в оранжево-фиолетовые оттенки. Настя в такие часы старалась побольше оглядываться и рассматривать все вокруг: как же такое возможно?

Классно, когда к этому времени ей удавалось закончить все учительские и исследовательские дела (отметить новые тропы, взять пробы почвы в незнакомой части зараженного леса, описать новые галлюцинации). В такие моменты Настя думала о том, что каждая успешная экспедиция приближает – хоть и совсем немного – конец, исчезновение Луча. Они ведь для этого все это изучают, жертвуют людьми и вообще создали НИИ? И, значит, при успехе этих странных оранжево-фиолетовых вечеров больше не будет?

После встречи с чертями они отошли от берега и вышли на бывшую трассу Р-21 до Санкт-Петербурга. Лес давно захватил и ее, почти везде проросли деревья, но местами асфальт сохранился, по нему получалось идти быстрее.

Макс и Джулия снова шли впереди. Он нес одну из ее сумок и явно хотел взять за руку. Настю порадовала такая школьная невинность. Кирилл всю дорогу рассказывал ей очевидные факты о чертях. Она его не останавливала. В болтовне знаток сказок чувствовал себя спокойнее, а нервный и тревожный исследователь ей в экспедиции точно был не нужен. Настя ему поддакивала, вспоминая, как рубила чертей в видеоиграх, в прошлой жизни, в которой она работала журналисткой, жила в центре Москвы (уезжая в бесконечные командировки по стране, что, в общем, и спасло ее, когда случился выброс Луча, а она в Сибири собирала материалы для исторического репортажа о взрыве двух пассажирских поездов в 1989 году).

Уже совсем к ночи им попалась заброшенная автозаправка с придорожным кафе «Берлога»: двухэтажный дом, отделанный белым сайдингом, сквозь крышу которого торчала пара деревьев, над входной дверью висела фотография бурого медведя.

– Это дайнер? – спросил Макс.

– Вроде того, – сказала Настя.

– Ох, я бы сейчас пару лет жизни отдал за панкейки с кленовым сиропом.

– А я бы за котлету, – сказал Кирилл. – С пюрешкой. Без комочков только.

– Под «Все для тебя», конечно. – усмехнулась Настя. – Давайте зайдем.

На двери висела цепь с замком. Макс оглянулся на Настю, та кивнула. Военный достал пистолет, выстрелил в замок, цепь упала. Хоть помещение и закрыли, сразу стало понятно, что убегали отсюда спешно: на столах, покрытых цветными клееными скатертями, стояли тарелки с засохшей едой; на деревянной барной стойке остались три открытых бутылки вина.

Судя по отчетам НИИ, население с этих территорий начали эвакуировать на второй день Луча. Точнее, люди сами начали эвакуироваться, потому что никаких властей после моментального уничтожения Москвы не осталось. Отсюда бежали в сторону Карелии, потом в Финляндию и балтийские страны, кто куда мог.

Исследователи уселись за один из чистых столов. Кирилл сразу же достал пластиковые коробки с перекусом, Макс – бутылку витаминизированной воды.

– Макс, дашь аккумулятор? – спросила Настя.

– Ага. Зачем? Может, сначала поедим?

– Да я ща, быстренько.

– Окей.

Военный открыл рюкзак, покопался, вытащил на стол пару футболок, антидоты, фонарь, спальный мешок, презервативы (Джулия тут же покраснела). Аккумуляторная батарейка с оголенными проводами оказалась на самом дне.

– Вот.

– Идеально. Спасибочки. – Настя взяла батарейку и скрылась за барной стойкой. Кирилл нарезал салат из огурцов и помидоров. Макс засунул вещи обратно в рюкзак.

– This place is beautiful in its own way – сказала Джулия.

[11]

[«Это место по-своему прекрасно» (англ.).]

– Yeah, kind of, – сказал Макс и протянул ей воду. – Wa

[12]

[«Ага, вроде того. Хочешь?» (англ.).]

В подвешенных к потолку колонках зашуршало, зазвучала песня: «Ты ругаешь дождь, лужи на асфальте. Ты стоишь и ждешь, и намокло платье». Настя, очень довольная, вернулась за стол.

* * *