Луч

Марат ничего не сделал, чтобы тут оказаться. Он мечтал сбежать. Вроде некоторым это удавалось, но чаще беглецы погибали: их или расстреливали пограничники, или они сами цеплялись за острые ограждения на заборе и погибали от потери крови. Марат с приятелями почти каждый день обсуждали планы побегов. Самой дикой пока была идея перелететь ограждения на самодельном дельтаплане, прыгнув с холма в восточной части лагеря. Но больше они обсуждали, чем бы занялись на свободе. Марату хотелось просто идти и идти, чтобы впереди не было ограждений, и, может, даже дойти до самого Луча.

* * *

В очередную вылазку на рынок (как только доел паек) Марат выкрал два DVD-диска, на которых были записаны тысячи часов видеороликов с ютуба: и интервью Дудя, и клипы Чикен Карри, и прохождения видеоигр от Куплинова. Интернет в этой части мира не работал уже больше пяти лет. Просмотр видео многих беженцев успокаивал, многих вгонял в болезненную ностальгию. На таких же дисках продавались архивы с записями тиктоков или рилсов. В лавке можно было найти тысячестраничные брошюры с распечатанными постами из инстаграма (особой популярностью пользовались подборки с красивыми девушками, рассуждавшими о кофейнях и жизни, вроде: «Почему-то именно в такую мутную и стремную погоду, которая свалилась сегодня на Петербург, мне особенно уютно быть дома. Прийти замерзшей с улицы после городской суеты. Поставить чайник, отогреться, заняться домашними делами. Еще бы испечь чего-нибудь, но у меня пока нет духовки, но скоро будет, заживем»).

[6]

[Юрий Дудь признан властями России иностранным агентом.]

[7]

[Принадлежит компании Meta, запрещенной и признанной в России экстремистской организацией.]

Говорили, в Северной России расходились диски с тем, что сейчас появляется в интернете стран, никак не пострадавших от катастрофы Луча. Но внутри лагеря встречались только архивы прошлого, хоть Марат и каждый раз надеялся отыскать что-то посвежее. Он думал, что, наверное, современное было бы не так больно смотреть, оно вызывало бы скорее чувство нереальной нормально идущей жизни, а не мысли о потерянной нормальной настоящей, которую он знал. Диски он смотрел на портативном DVD-проигрывателе, которые привезли из Японии с гуманитарной помощью пару лет назад.

Украденные диски Марат сунул под рубашку, зажал между брюками и животом. Углы пластиковых коробов немного кололись. Он свернул на соседний ряд рыночной площади к своей любимой лавке, в которой продавалась только сухая лапша: десятки видов, тоже из гуманитарной помощи прошлых лет.

Тимур, владелец лавки, каким-то образом выкупил запасы лапши на годы. Он был беженцем из Великого Новгорода, в долучевские времена торговал на рынке удобрениями для огорода. Когда покупатели спрашивали, не стыдно ли ему наживаться на катастрофе, гуманитарной помощи, обирать беженцев, он каждый раз говорил одно и то же: «А вы знаете про немца, который в 1989 году взял и додумался выкупить тонны разбитых остатков берлинской стены? Выкупил ни за что, сам ездил на свалки, вывез к себе. А потом начал дробить на кусочки, рассовывать по пакетикам и продавать как сувениры в память о холодной войне и железном занавесе. Каждый смог за пару евро стать владельцем настоящей стены. Он наживается на трагедии, которая принесла столько разобщения, несчастий или смертей? Или он шустрый бизнесмен, который не упустил свой шанс?»

Марат иногда подрабатывал у него в лавке (платил Тимур той же лапшой).

– Встанешь за прилавок? – спросил его Тимур вместо привета. – Отойду на полчаса.

– Конечно, босс.

– И подумай, как сбагрить больше вот этого, – он показал на красную упаковку лапши со вкусом азиатских креветок. – У них два года как прошел срок годности. Всё меньше берут.

– А если переклеить даты?

– Ну ты что. Мы же не обманываем. Но затереть немного – можешь.

Тимур ушел. Марат решил скрыться от солнца под прилавком, но диски под рубашкой мешались и кололись еще сильнее, да и могли треснуть. Он выложил их на стол. Усевшись внизу, мальчик начал стирать с красных упаковок годы. Тер их друг о друга, вскоре на некоторых уже невозможно было разобрать: 2023? 2025? 2027?

* * *

Тимур, похоже, пошел обедать или в квартал проституток, потому что не вернулся ни через полчаса, ни через час. Многие покупатели, увидев за прилавком Марата, пытались выклянчить лапшу бесплатно или со скидкой. Марат сбросил рубль на пачки с креветками – их стали разбирать быстрее. Заходили его приятели по школе, с которыми он часто слонялся по лагерю. Их прогулки обычно заканчивались посиделками у забора лагеря, и беседы шли о мечтах разбогатеть и открыть свою лавку, а лучше – выйти за пределы лагеря, хоть никто толком и не знал, что там. Один из его приятелей в последнее время брал с собой на прогулки четырехлетнего брата. Тот родился в лагере, никогда не был за его пределами, а когда его спрашивали, что за забором, отвечал: «неверные» и «ничего». Его семья и правда была из очень верующих фиолетовых.

Марат раздал приятелям по пачке лапши – при случае дадут что-нибудь взамен. Они распрощались на том, что вечером надо встретиться, чтобы на южной границе покидать камни в охранников забора. Марату и хотелось, и не хотелось. Все-таки прошло только три месяца с небольшим, как во время такой игры (они делали вид, что пытаются перелезть через ограждение) охранники Северной России застрелили их друга.

Пик июльской жары в час дня означал, что покупателей некоторое время не будет. Марат прикорнул в тени палатки.

– А это что? Откуда?

Марат сразу узнал голос Николая Николаевича, владельца лавки, где он утром украл два диска. Сбежать было нельзя: лапша на нем, без присмотра ее растащат даже в стоградусную жару. Марат приподнялся. Николай Николаевич раскраснелся, держал в руках оба диска.

– Вор!

– Это мои.

– Ворюга. Знаешь, что с тобой будет?

– Я их купил вчера.

– Где ты их купил?

– В другой лавке?

– Какой другой лавке? Я только утром их записал. И сам делал вчера эти обложки.

– Правда? А что там делать? Написать «999 роликов, часть 50»?

– Я цвета сам выбирал. Вор!

– Ладно, ладно, – Марат заметил, что в соседних лавках начали прислушиваться. – Потише.

– Ворюга! Потише мне. Руки тебе отрежут.

– Давайте, может, бартер, – шепнул Марат. – Десять упаковок лапши за диски?

– Ты еще и дурак? Я мясо каждый день ем.

Мясо. Сколько же он на дисках зашибает?

– Пойдем разбираться.

– Я сейчас не могу. Торговля. Как я все оставлю?