Луч

Не хочу, чтобы ты волновался, я сам все решил. Но и не хочу тебя оставлять в неведении. Я оставлю за собой следы, если захочешь меня найти. Если пойдешь за мной – пожалуйста, тоже будь осторожен. Чаща – очень опасное место, а галлюцинации покажутся реальнее, чем сама реальность. Я в этом убедился даже в эмуляторе.

Знаю, что все это может выглядеть безумием. Но я должен. Надеюсь, ты меня поймешь. Скоро увидимся, я собираюсь вернуться через день-два. Береги себя. Привет Камилле и Марату!

– Блин, начитался, – проговорил только Миша. – Герой хренов.

– Ну что, собираемся и идем за ним? – спросил Марат, натягивая толстовку.

– Ты тоже пойдешь? Супер.

– Да, конечно. А Камилла?

– Наверное. – Миша задумался. – Хотя, наверное, лучше сейчас ей не говорить.

* * *

В следующие дни экспедиция Насти не столкнулась ни с одной волной Луча. Их дорога даже напоминала туристическую поездку: и когда они разогревали еду на костре, и когда разбивали палатки, и когда вечерами рассматривали оранжево-фиолетовые закаты. Да еще и на велосипедах. В один из таких вечеров Кучеров попробовал перевести флирт с Настей в поцелуй, но она тут же нашла невеселую тему для обсуждения, чтобы убить момент («Как думаешь, правда, что галлюцинация с Кощеем сводит с ума крайне подробными рассказами о разложении тела? Ведь с ним, бессмертным, такого случиться не может»). Хотя Насте и нравился напарник, она все еще, даже спустя столько лет, любила своего жениха, погибшего в Москве во время появления Луча.

* * *

Приближаясь к окраинам Великого Новгорода, они решили заночевать в Софийском соборе. Тот стоял нетронутым Лучом, без проросших через него деревьев. На белой стене кто-то неровно, видимо углем, написал: «Вера не спасет». Перед ночевкой группа забрела в один из городских супермаркетов. Набрали по классике того, чего не было в Северной России: чипсов и газировки. Среди исследователей это было давней традицией, о которой особо не распространялись. Настя ненадолго зависла около стойки с журналами и газетами. В одной из них обратила внимание на заголовки про предательство Пугачевой. Ага, подумала Настя: «А знаешь, все еще будет, ветер еще подует, и весну еще наколдует, и память перелистает, и встретиться нас заставит».

Внутри собора хранились годовые запасы свечей, Настя с Юрием зажгли несколько, помещение наполнилось запахом то ли меда, то ли тепла. Они расположились около алтаря, Настя пошутила, что можно устроить панк-молебен. Никто не понял, о чем она. Съев чипсы с беконом и запив их пятилетней давности колой, исследователи решили все-таки приготовить и нормальный ужин: Кучеров сложил из камней мангал, снял со стены икону, разломал, поджег, минут через десять уложил на уголь сосиски.

Пятидесятикилометровая дорога по кочкам, костер, ужин, запах ладана совсем их разморили. Но когда в соборе запахло соломой, а волной Луча в комнату занесло Вия, то исследователи быстро ослабили его из «Мухоморов», а Настя «Вколбителем» засосала его в емкость. Вий давно не попадался. И так легли спать.

* * *

В обед добрались к одной из изолированных изб (одноэтажной, покосившейся). Вокруг нее росло небольшое, в пару метров, мухоморное поле. За ним, уже на безопасной земле, виднелись картошка, морковь, стоял парник с огурцами и помидорами, а между ними, кажется, бегали кролики. Несколько соседних домов выглядели совсем брошенными и заросшими. Тут жил Василий Васильевич, Вась-Вась, который не захотел уезжать, когда Луч все захватывал. До встречи с «Николаем Вторым» в Петербурге он считался единственным (известным Северной России) выжившим на пораженных территориях. Все исследователи его знали и заходили то на ночевку, то выпить самодельных настоек. Настя не бывала здесь несколько лет: маршруты экспедиций шли в других направлениях. Вась-Вась казался ей мнительным алкашом, в первую встречу он долго сомневался в работе НИИ, а потом сам с собой напился.

Около мухоморного поля стоял столб с привязанным колокольчиком и табличкой: «позвани если человек».

Настя пару раз дернула шнурок. Дверь избы скрипнула, показалась бородатая голова. Точно Вась-Вась. Он оглядел исследователей и тут же закрыл дверь. Настя взглянула на Кучерова, подняв брови. Дверь снова открылась, мужчина вышел из дома, подошел к сараю, скрылся внутри. Раздался грохот. Кажется, упали ведра. Вась-Вась вернулся с пятиметровой лестницей, положил ее поверх мухоморного поля.

– Прошу прощения, – заговорил он быстро, без приветствия. – Давненько никто не заходил. А сам я тоже никуда теперь. После последнего. Ступайте тут аккуратно, пожалуйста, другого моста у меня для вас нет. Не раздавите молодцов.

Настя представилась и напомнила ему, что заходила в гости года три или четыре назад. Мужчина сказал, что узнал ее, конечно, но время никого не щадит, но вы, главное, не обижайтесь; будет и ужин, и кров; еще обязательно рассказ про то, почему больше никуда не ногой, вам, исследователям, он очень пригодится, такого точно еще не слышали. Исследователи покивали.

Кучеров заметил, что из лестницы торчат гвозди, предупредил остальных. Но перебрались без проблем, Вась-Вась тут же спрятал лестницу в сарай.

– Американцы, что ли? – он показал на военных. Кучеров кивнул. – Прекрасно. Водку будете? Вы хотели бы отужинать на улице или внутри? Я частенько сажусь здесь. Недавно сидел, с картошечкой и опятами жареными, а вон тама, откуда вы зашли, в лесу показался волновой черт. Все плясал напротив меня, манил, а я сидел у себя, как телевизор смотрел.

– Если вы не против, то мы бы внутри. Хочется отдохнуть, – сказал Кучеров.

– Конечно, конечно. Проходите. Вы не против картошки? С лисичками? Честно говоря, не то чтобы у меня было что еще предложить.

– Если с хреновухой, то только за! – сказал Юрий. – Слышал, она у вас легендарная.

– С хреновухой? – сказал мужчина. – Такого больше не держу.

* * *

В НИИ шло время завтрака – более-менее все находились в столовой. Не найти лучшего времени, чтобы пробраться на оружейный склад, который Миша давно приметил. Двухэтажное здание примыкало к основному корпусу с задней стороны. Миша с Маратом подошли к нему с улицы. Миша подтянулся, дернул раму, она не поддалась, хоть защелка и выглядела старой и ржавой.

– Ну ладно.

Миша спрыгнул на землю, прошелся вокруг здания, нашел кусок красного кирпича. Снова подтянулся, ударил по стеклу, пригнувшись, чтобы осколки не попали в лицо. За первым стеклом оказалось еще одно такое же. Его он тоже разбил.