Луч

6. Чаща

Настя наметила начало экспедиции на первый день трехнедельных каникул. Вроде должно было хватить, чтобы добраться до новой безопасной избы около Валдая, откуда уже можно направиться в сторону Москвы и Луча. Если получится, можно и подзадержаться, кто-нибудь подхватит учеников. Может, им вообще не нужно будет дальше учиться. Но это она совсем забегает вперед.

С собой она позвала Юрия Кучерова, только восстановившегося после похода в Санкт-Петербург. В последние недели они с Настей постоянно флиртовали, и она даже задумалась, не станет ли сближение проблемой в походе, где нужно быть сконцентрированным только на выживании. Руководство института снова прицепило к ним неудобную нагрузку – Джона и Колина, военных из НАТО, которые плохо представляли себе волны Луча, но олицетворяли компромисс Северной России с западными странами: «Мы берем с собой ваших неумелых дурачков, вы больше не задаете вопросы о наших делах».

Настя упаковала походный рюкзак, проверила запасы патронов и антидотов. Когда обнаружила, что осталось место, положила туда колбы-кубы с краматорскими воспоминаниями. Вдруг внутри волны или в Чаще они будут действовать иначе?

Ранним утром – еще стоял туман – директор НИИ пожелала группе удачи и вернуться «со всеми мозгами на месте».

Когда экспедиция подошла к мухоморной границе, технические сотрудники НИИ уже проложили над полем двухсотметровый «мост» – деревянные настилы на ножках. Они были шириной около метра, достаточно, чтобы случайно с них не свалиться. Давить мухоморы, даже случайно, считалось уголовным преступлением против безопасности Северной России.

Они без проблем прошли по мосткам и уже через несколько минут оказались перед Чащей. Отсюда, как и всегда, зараженный лес выглядел самым обычным. Если не задумываться, что в долучевские времена на его месте были поля иван-чая, а теперь тут, в Карелии, росли деревья из московского района Чертаново.

Настя оглянулась: мостки уже убрали, в помещениях НИИ зажглись первые окна. Кажется, в лабораториях новых существ.

Она предложила Кучерову еще раз проговорить маршрут и цель похода.

– Понятное дело, все всё знают, но лишним не будет. – сказал он. – Идем в сторону Валдая, где другой экспедиции удалось собрать теперь ближайшую к Лучу безопасную избу. Из нее же в идеале и при возможности можем попробовать сделать ходку до Твери. Это уже совсем близко к эпицентру Луча и совершенно непонятно, какие волны там бывают. Во-о-от. Я забыл что-то?

– Нет, нет. Коллеги? – Настя посмотрела на военных.

– Все понятно, мы читали инструкции, – сказал Колин, военный из США. Он прошел несколько горячих точек в Ираке и Афганистане. В первый же вечер в НИИ во время ужина он вступил в спор с парой ученых из отдела истории, которые обвинили его в участии в военных преступлениях. В последние несколько лет Колин работал в службе безопасности большой газеты, где охранял репортеров во время поездок в опасные места. – Как и вчера, еще раз повторю, что мы здесь для помощи вам.

– Хорошо. – сказала Настя, которой все еще казалось, что в сложные экспедиции лучше ходить с проверенными и знакомыми людьми. Хотя с такой биографией Колин мог оказаться и не таким уж бесполезным. Но Кучеров рядом, в нем она была уверена. И вообще ее уже охватывало предвкушение. Ее уже некоторое время накрывала ломка. Не то по самим экспедициям, не то по ощущениям, которые она получала от волн Луча. А в эти недели они подойдут, наверное, к нему так близко, как никогда! Какие волны он создает, когда так рядом? Может, там вообще все иначе?

Они осмотрели вход в лес, нашли более-менее ровную тропинку, сели на велосипеды. Почему-то до этого никому в голову не приходило, что, в отличие от другого транспорта, велосипед точно будет работать (спасибо Марату с нового курса, который подсказал своей историей побега от Луча; уже толк), и получится проехать и быстрее, и намного дальше. Три дня до похода Настя каждый день выходила покататься по территории института, чтобы вспомнить, как вообще на нем ездить: последний раз она каталась много лет назад в какое-то дачное лето. На тропинке попадались корни деревьев; горные велосипеды проезжали их без проблем.

В самом начале маршрута Насте показалось, что за ними кто-то следит. Но посторонних запахов волны не чувствовалось, а для мародеров места были слишком близко к НИИ и Северной России.

* * *

Алёша почти сразу пожалел, что нарушил все возможные правила и отправился вслед за экспедицией (хоть и сам себе объяснил, что войти в Чащу – единственный способ перестать себя изводить после провала в эмуляторе). Он не рассчитывал, что они отправятся в путь на велосипедах.

На рассвете перед вылазкой он собрал рюкзак, кинув туда в том числе учебники по существам Луча. Миша и Марат крепко спали. Он не хотел с ними прощаться: и потому, что они бы его не отпустили, и потому, что собирался вернуться через день максимум, как только себя проверит.

Когда группа Насти заехала в лес, а технические сотрудники убрали мостки и сами скрылись, Алёша аккуратно, не наступив кроссовками тридцать восьмого размера ни на один гриб, тоже перешел границу.

Сделав первый шаг в зараженный лес, Алёша почувствовал, что воздух стал тяжелее. И – какое-то напряжение в воздухе? Или он это все выдумал? Одновременно и тошнило, и хотелось в туалет и вернуться под одеяло.

Он собирался нагнать экспедицию, чтобы посмотреть, как они действуют в реальной обстановке, но сразу же отстал. Лес оказался густым, деревья нарастали друг на друга. Алёша вышел к обрыву метров в пятнадцать. Вниз спускались следы велосипедных колес. Хватаясь за корни и ветки, он кое-как перебрался на другую сторону и там наткнулся на карту леса, укрепленную на двух зеленых металлических прутьях. В учебниках об этом говорилось: Луч раз за разом копировал Битцевский лес вместе со всеми его деревьями, тропками, ручьями, родниками, колодцами, досками объявлений, дзотами. От указателя тропинки разветвлялись. Вдали, на одной из них, Алёша вроде бы разглядел мелькнувшие фигуры.

* * *

Проснувшись, Миша увидел на тумбочке у кровати лист бумаги, узнал аккуратный почерка брата:

Дорогой Миша. Когда ты доберешься до этого письма, я уже буду глубоко в лесу. Это покажется импульсивным поступком, но я должен, мне нужно проверить себя по-настоящему.