Луч

Мужчина отвез мороженое заказчику. Тот жил в пятикомнатной квартире в Шарлоттенбурге, купленной за деньги от приватизационных сделок начала 1990‐х (был директором уральского металлургического завода: стал владельцем за тысячную стоимости – продал за миллиарды). Клиент сказал, что такого мороженого больше не выпускают, только в СССР делали. И он, конечно, попробует растянуть его на подольше, но можно ли сразу забронировать слот через пару месяцев за новой порцией? Г. сказал, что пока не знает своего расписания, но в целом всегда готов. За предновогодний воздух с площади заказчик накинул тысячу евро.

– У нас в подъезде поселились арабы, мы теперь постоянно нервничаем, только мороженое и воспоминания спасают. – сказал он, сняв с вафельного стаканчика бумажную этикетку. – Я ем и думаю сразу про то, как с батей ходили по Тверской в ГУМ. Все аккуратные, без криков. Даже не знаю и про два месяца! Я вообще и сам бы туда съездил, пропуск раздобыли бы. Но мы поедем все-таки в Портофино.

– Понимаю. Пожалуйста.

– Ты герой, ты знаешь? Тебе говорили?

* * *

Дома мужчина заварил иван-чай, включил телевизор, настроив на российское телевидение и предвкушая новости и вечернее политическое ток-шоу. Спустя годы он так и не перестал их смотреть, это помогало ему почувствовать себя дома. Немецкий он так и не выучил. Большинство клиентов говорили на русском. А если и нет, то мгновенно выручал ИИ-переводчик.

В дверь постучали. Он никого не ждал. С клиентами он обычно пересекался в Тиргартене, где уж точно никто не мог подслушать.

Вставать не хотелось. Он уже идеально устроился в кресле, поставив перед собой закуски. Вдруг ошиблись? Но постучали снова, в этот раз костяшками пальцев – настойчиво, чтобы хозяин дома точно услышал.

Г. выдохнул, отодвинул столик, встал, посмотрел в глазок. Там стоял незнакомый мужчина в бейсболке, длинной куртке, синих джинсах, коричневых ботинках. Г. его одежда почему-то напомнила типичных тайных, но не тайных сотрудников наркоконтроля еще из жизни до эмиграции.

– Г., откроете?

«И имя знает».

– Мне очень нужна помощь останавта.

«Нашел где говорить! В коридоре!»

Г. тут же открыл дверь. Мужчина перешагнул порог, Г. закрыл за ним.

– О, неплохая передача. – сказал мужчина, взглянув на работающий телевизор. – Сегодня про нехватку газа или про конец западной культуры?

Г. не ответил, взял пульт и выключил телевизор.

– Поможете?

– Я таким не занимаюсь.

– А мне несколько человек сказали, что занимаетесь. И профессионально.

– Соврали.

– То есть совсем?

– Совсем.

– Понятно. А заказ и гонорар хорошие. Даже очень. У вас такого еще не было.

– У меня вообще никаких заказов не было.

– Тело Ленина перевезти. Двести тысяч. Наличными сразу.

«Такой заказ мог бы стать последним. Наверное, хватило бы на годы и годы, а возможно, даже на свое жилье где-нибудь в глуши, подальше от этого района».

– Клиент уже построил у себя на территории мавзолей. Точную копию. На самом деле даже лучше, чем в Москве, внутри есть небольшой бассейн и СПА. Знаете, место – и для тела, и для души. Не хватает теперь только самого главного.

«Можно ли вообще выкрасть тело с главной площади? Ладно усыпить охранников, но нужно еще и пригнать автомобиль для перевозки. Вообще звучит не так уж и сложно. Спасибо, что нет никаких камер наблюдения. Могут ли его искать? Привлек ли он за эти тридцать ходок чье-то внимание?»

– Вы что, уже продумываете план? – мужчина уселся в его кресло, съел один из кусочков черного хлеба с маслом и солью.

– Нет, вспомнил, что забыл молоко для каши купить.

– Конечно, конечно. – сказал тот с серьезным, но ироничным видом. – Если дело в деньгах, то заказчик готов поднять до трехсот тысяч.

«За триста можно и не в глуши, а прямо в Берлине попробовать что-то найти. В спокойном районе. И больше никогда не думать про аренду».

– Заказчик – ваш давний поклонник. Я бы даже сказал – почитатель вашей идеологической работы.

– Я скорее курьер.

– Конечно, конечно. Но понимающий, что не все так однозначно.

– А разве однозначно?

– Так я о том же! Клиент очень хотел бы посмотреть, как вы готовитесь к перемещению. Нет, нет. Понятно, что никто не будет советовать или мешать. Просто хотя бы взглянуть. С доплатой, разумеется.

– Кто же клиент?

– Так, значит, вы останавт?

– Просто интересуюсь.

– Клиент – бывший руководитель одной любимой нами с вами большой страны, которому после революции пришлось бежать в Африку.

«Ого!»

– А как же он тут окажется? Раз он в Африке?

– Да я все сниму на видео.

– Он научился компьютером пользоваться?

– Так вы согласны поработать? Или мне обратиться к останавту Петрову?

«Петров! Любитель из Сорбонны, который соглашается мотаться куда угодно: хоть за разлетевшимися костями динозавров в Чикшулуб, хоть за ручкой, которой Никсон подписал отставку после Уотергейта».

– Да он же вообще не останавт! На все согласный делец.

– Конечно, конечно. Поэтому я пришел к вам.

– Ладно. Триста пятьдесят тысяч – и я доставлю вам Ленина.

– С видео?

– Пожалуйста.

Мужчина достал timezone-1 из коробки с настольной игрой. Устройство выглядело почти новым, но из него торчали несколько дополнительных антенн, а задняя крышка отсутствовала и виднелись самодельные спайки. Он объяснил гостю, что довольно давно его взломал, чтобы невозможно было отследить его перемещения – по тому же принципу, как лет десять назад взламывали дроны, чтобы можно было ими управлять в любых, даже запретных, зонах.

– Интересно, интересно. – сказал он, снимая телефоном на видео. – Ну, расскажите подробнее все это.

Входная дверь с треском распахнулась, в помещение зашли несколько полицейских в форме.

«Разве я этого не ждал? И это – свободная демократическая страна? Что стало с Европой?»

Г. задержали, предъявили обвинения по двум статьям: о незаконных перемещениях по времени и о незаконной доставке предметов из другого времени. Вместе – до десяти лет тюрьмы. Ему запретили выходить из квартиры: сбежать от шума, запахов, соседей теперь было невозможно. Timezone-1 забрали, из университета уволили. Через четыре месяца суд вместо тюремного заключения решил его депортировать, отменив вид на жительство.

Уже давно, годы, снова летали прямые самолеты. Г. посадили на рейс Брандербург – Шереметьево.