Страница 33 из 79
Так сидим какое-то время. Я молчу, Даня прижимается ко мне, целует мое лицо, иногда бормочет какие-то слова поддержки. Честно говоря, не вслушиваюсь, мне важен не набор звуков, потому что я сполна беру то, что она дает мне на уровне эмоций и ощущений. В какой-то момент мне даже становится стыдно за то, как жадно я пью каждую ее ласку. Никто раньше не давал мне так много, и я не могу остановиться.
Во всякую хрень типа энергии или каких-то высоких вибраций я не верю. Но сейчас мне кажется, что птичка – это блок питания, к которому я беззастенчиво подрубаюсь.
Прикрыв глаза, чувствую очередной поцелуй в скулу. Она еще ни разу не коснулась моих губ, но зацеловала все лицо. В этом столько щемящей нежности, что мне становится больно. Почему Даня столько отдает? Разве я это чем-то заслужил? Разве мне позволено натолкать полные карманы ее теплоты?
Поднимаю веки и говорю:
— Спасибо, птичка.
Она вздрагивает, отстраняется, чтобы обхватить мое лицо ладошками. Говорит строго:
— Не за что, Руслан. Совершенно не за что.
Я беру одну ее руку и разглядываю кольца на пальцах. Выглядят не супер дорого, но очень сочетаются между собой. Если у Чернышевской такой хороший вкус в одежде и бижутерии, может, и на парней это тоже распространяется?
Произношу со смешком:
— Ты слишком серьезно относишься к словам, Дань.
— А ты их недооцениваешь.
— Тогда придется встретиться где-то посередине.
Она улыбается:
— И это будет неплохой результат.
— Расскажешь о себе? – спрашиваю, перебирая ее пальцы.
Честно говоря, нога, на которой сидит Чернышевская, адски затекла, я ее почти не чувствую, но я ни за что не попрошу ее встать.
Дания вздыхает:
— Давай по одной семейной драме за раз? Я просто.. – Она как-то тяжело втягивает в себя воздух, – Я сейчас не смогу, просто не смогу, Рус..
— Ты чего? – удивляюсь искренне.
— Мне так больно за тебя. Мне не может быть больно еще и за себя.
Обхватываю Даню руками и прижимаю к себе так сильно, что это совсем не похоже на объятие. Разве что какое-то медвежье. Может быть, я ее и не напугал. И пока еще не сломал. Но ей уже больно, а так точно не должно быть.
— Извини, я не хотел.
— Заткнись, будь добр, – ворчит она и, вдруг спохватившись, вскакивает, – Боже, я тебе, наверное, ногу отсидела!
Я смеюсь и начинаю пальцами разминать мышцы. Говорю:
— Не парься. Это самые приятные неприятные ощущения в моей жизни.
— Ой, еще скажи, что у тебя никто на коленях никогда не сидел.
— Воу. – Хмыкаю и все же морщусь от того, что в бедро будто впиваются тысячи мелких иголочек. – Никак не привыкну, что в любой рандомный момент мне может прилететь за воображаемых телок.
Даня старается сдержать улыбку, но у нее не выходит. Упирается кулаками в бока и сообщает притворно ворчливо:
— Не надо делать из меня ревнивую истеричку!
Смеюсь. Развожу руками:
— Боюсь, с этим ты успешно справляешься сама.
Тут же получаю удар в плечо и гневный взгляд. Выговаривает мне:
— Капралов, ты – мужлан! Но ничего, я тебя перевоспитаю.
— Чего?
— Того, – передразнивает, – поясню тебе за жизнь. Что непонятного?
Я уже откровенно ржу. Вдруг понимаю, что ее чувство юмора мне заходит.
— Родная, – говорю, когда первая волна веселья сходит, – ты словарь гопников читала вместо своих книжек?
— А что? Взяла какую-то устаревшую версию? – она хихикает звонко.
Кажется, мы впервые смеемся над чем-то вдвоем, и атмосфера между нами определенно становится теплее.
Подавшись вперед, хватаю Даню за запястье и дергаю на себя. Она врезается мне в грудь, наши носы соприкасаются, а улыбки убегают с лиц так быстро, как будто у них в подворотне спросили, есть ли позвонить.
— Я хочу тебя поцеловать, – произношу хрипло.
— Каждый раз будешь оповещать?
— А не нужно?
— Уже не нужно, – произносит Чернышевская и сама тянется к моим губам.
Тут же делаю ответное движение, чтобы перехватить поцелуй на полпути. Заряженный энергией под завязку, целую, кажется, слишком увлеченно и жестко. Но и Чернышевская в ответ кусается. Все в кашу: губы, языки, а главное – мои мозги.
Вслепую снова сажаю ее на свои колени. Руки трясутся, когда лезу под ее куртку и приподнимаю край свитшота. Касаюсь голой кожи с таким наслаждением, которое меня самого поражает.
— Боже, – шепчет Даня в перерывах между поцелуями, – Рус.. Руслан..
— Птичка, – выдаю тяжело, сжимая ее талию.
Такая нежная, такая отзывчивая. Я с ума схожу! Все тело горит, я себя почти не контролирую, мне так сильно хочется, чтобы она была моей.
— Рус, – снова бормочет Даня и наконец отстраняется.
Тяжело дышит, упираясь мне в грудь ладонями. Впиваюсь взглядом ей в лицо. Я же ее не заставлял? Не обидел? Черт, наверняка это все было слишком для нее!
— Прости, – с усилием проталкиваю через деревянное горло.
— Нет, я.. Капралов, все хорошо.
— Что тогда? – интересуюсь грубовато.
— Не забыл, что мы на улице? – хмыкает отстраненно, мельком оглядываясь. – Я еще не достигла такого уровня свободы.
— Прости, – повторяю с сожалением, – не хотел тебя обидеть.
— Ты дурак? Я не обижена. А смущена.
Даня вскакивает на ноги, а я, поморщившись, сажусь ровнее. В мозгах туман, в груди пожар, на языке – сплошные клише и вкус Дани.
Она поправляет свитшот и застегивает куртку на молнию. Говорит весело:
— Так вернее, да?
— Придется повесить замок, – бормочу, растирая шею ладонью.
— Амбарный?
— Кодовый.
Чернышевская смеется и меняет тему:
— Ты куда-то предлагал зайти?
Запомнила же.. У меня в голове до сих пор шумит, я этот вопрос задавал, кажется, лет триста назад.
Сунув руки в карманы, поднимаюсь:
— Да, можем пойти размотать бариста в какой-нибудь кофейне. Если у тебя еще есть время.
— Как скажете, Капрал!
Она прикладывает прямую ладонь ко лбу и резко отводит руку в сторону.
Мои губы растягивает нахальная улыбка, но я молчу. Просто смотрю на нее и стараюсь держать рот на замке.
— Что такое? Шутка не зашла?
Я мотаю головой, а потом, качнувшись с пятки на носок, все-таки интересуюсь:
— Отдаешь мне честь, Чернышевская?
Секунду она пялится в ответ, не догоняя, а потом вдруг мгновенно розовеет, ровняясь цветом со своим свитшотом, который от меня спрятала.
— Ну ты и придурок!
— Да я шучу, Дань, – говорю примирительно, – кстати, капралы – это кто-то из низших, ты знала?
— Не удивлена! – фыркает насмешливо.
— Пойдем кофе пить. Если ты еще не передумала со мной общаться.