Смерть идеальной женушки

Глава шестая

Я молчу, забравшись в клуб,

В кабаке молчу, как труп,

На балу меня не тянет в танец.

Так я сыт! Уж в мой живот

Ни крупинки не войдет,

Потому что я вегетарьянец.

Молоко – одна тоска,

Нам не надо молока,

Молоко, как пресно ты для пьяниц!

Молока мы здесь не пьем,

Пью я шерри, пью я ром,

Потому что я вегетарьянец.

Г. К. Честертон

[16]

[Из романа «Перелетный кабак». Пер. Н. Трауберг.]

Как и ожидалось, Блэр велел обыскать деревню на предмет крысиного яда – эту весть в полицейский участок принес с утра пораньше детектив Джимми Андерсон.

– А виски еще есть? – с надеждой спросил он.

– В восемь утра?! – воскликнул Хэмиш. – Потом приходи. Как Блэр, готов встречать прессу?

– Пыхтит как чайник, но костюмчик нацепил и волосы за уши зализал, мерзавец, – усмехнулся Андерсон.

Хэмиш оставил Таузера в саду и отправился на обход. Первым делом он навестил миссис Веллингтон, жену священника. Она хлопотала на кухне, а ее супруг с отвращением ворошил ложкой мюсли.

– Садитесь, – велела миссис Веллингтон, как только увидела Хэмиша. – Угощу вас кофе.

Хэмиш сел за стол.

– Хороший завтрак, здоровый, – сказал Хэмиш священнику.

Мистер Веллингтон со вздохом отложил ложку.

– Сомневаюсь, что голодание полезно для здоровья, – сказал он. – Я будто в детство вернулся: не съешь – другой еды не получишь.

–Так это же путь в Царство Небесное,– жизнерадостно заявил Хэмиш.– Как говорится, «не будете как дети»

[17]

[«Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное…» Мф. 18:2–3.]

…

– Не цитируйте мне Писание, Макбет, – буркнул священник. – Зачем пожаловали?

Миссис Веллингтон поставила перед Хэмишем кружку кофе. Он сделал глоток и закашлялся.

– Я ищу банки яда «Крысомор». Миссис Веллингтон, это что за кофе такой?

– Из корня одуванчика. Меня миссис Томас научила.

Хэмиш понуро отодвинул кружку.

– Теперь вы меня понимаете? – спросил священник. – Можете на обед остаться, будет суп из крапивы.

Хэмиш пропустил комментарий мимо ушей.

– Крысиный яд, – напомнил он. – Вы его купили год назад у Пателя. У вас были мыши.

– Было дело, – сказала миссис Веллингтон, взглянув на него через внушительное, обтянутое твидом плечо. Она со зверским усердием оттирала грязные тарелки. – Яд не очень хороший. Мыши, кажется, сами ушли.

– Он у вас остался? – настойчиво спросил Хэмиш.

– Нет, я уж давно выбросила.

– Уверены?

Миссис Веллингтон развернулась, уперев мыльные руки в бока.

– Я похожа на лгунью, мистер Макбет?

– Что ж, пойду спрошу кого-нибудь еще, – сказал Хэмиш и встал из-за стола.

– Что, даже кофе не допьете? – любезно поинтересовался священник.

– Времени нет.

Хэмиш взял фуражку и вышел через кухонную дверь. Священник последовал за ним на улицу.

– Когда же все это кончится? – печально спросил он. – Сплю и вижу стейки на кости и горы жареной картошки. Знаете, мистер Макбет, мне кажется, главное, что эта злосчастная миссис Томас подарила лохдубским женщинам, – повод притеснять своих мужей. Есть в женщинах такая злобная жилка – лежит в глубине, только волю ей дай.

– Может, как убийство раскроем, все вернется на свои места, – сказал Хэмиш. – А когда похороны?

– Сегодня в три.

– Не ожидал, что миссис Томас состояла в Церкви Шотландии.

– Не состояла, – ответил священник. – Нигде она не состояла. Просто муж хотел, чтобы ее похоронили по христианским традициям.

– А родственники из Англии не приедут?

– Нет. Это-то меня и удивляет. Родители у нее умерли, братьев и сестер не было, но обычно кто-то да захочет прийти – дядя, или тетя, или подруга. Может, ее все недолюбливали?

– Может, – задумчиво сказал Хэмиш. – Мне кажется, если бы она не умерла, ее бы и здесь понемногу начали недолюбливать. Не забывайте, кто-то ведь ее так возненавидел, что даже убил. Вы ей ничего не отдавали – мебели, побрякушек?

– Отдавали! – сказал священник, вдруг рассердившись. – У нас были кувшин и таз для умывания, викторианские, они мне от бабушки с дедом достались. Так жена их взяла и отдала ей. Я был просто в ярости. Такие вещицы сейчас дорого стоят.

Хэмиш немного постоял, глядя на залив, подернутый рябью от дождя.

– Что ж, раз уж я ищу крысиный яд, – сказал он, – можно заодно поискать, не прибрала ли она к рукам что-то очень ценное.

– Забытый шедевр Рембрандта? – сострил священник. – Удивительно, что люди ей отдавали такие вещи, – у нас же антиквары постоянно ходят по старым домам и крофтам, надеются чем-нибудь поживиться. Вот у старушки миссис Макгоуэн с той стороны залива уже давно отбоя от антикваров нет, но она хваткая, ни с чем не расстается. Миссис Томас собиралась к ней зайти. Интересно, получилось ее уговорить?

Хэмиш давно не навещал миссис Макгоуэн. Старушка жила в одиночестве и отличалась сварливым характером, и Хэмишу не нравилось ее посещать, но он все же считал своим долгом время от времени нанести визит и убедиться, что она в порядке. Старушка ведь в любой момент может взять и помереть, и никто даже не узнает.

– Ну ладно, мне пора, – сказал Хэмиш и намазал лицо репеллентом. – А то меня мошки съедят. Блэр сейчас будет не в настроении. Уверен, что после покушения на Энгуса Макдональда нас ждет нашествие прессы.

– А вот не знаю, – возразил священник. – У Энгуса ведь брали интервью перед последними выборами, чтобы он предсказал результаты, – и телевидение, и газеты. Он ничего не угадал и с тех пор за пределами нашей деревни никому не интересен. А вы думаете, он правда что-то увидел?

– Да, – сказал Хэмиш. – Мне кажется, что бы он всю жизнь ни сочинял, в этот раз его и правда что-то сберегло.

Он обошел еще несколько домов в поисках крысиного яда, а к десяти утра направился в «Лавры». Пол рубил дрова. Он набрал вес, и, когда он нагибался, его живот свисал над ремнем. Хэмиш сказал, что хочет осмотреть комнату Джона Паркера, но тот не должен об этом знать. Пол безразлично пожал плечами и продолжил рубить.