Страница 3 из 43
. Солнце пекло ему спину, из вереска раздавался свист кроншнепов, а над головой пролетал канюк – прямо к солнцу, словно Икар. Большая черная овца неспешно приблизилась к Хэмишу и дотронулась носом до его руки. Тот машинально погладил овцу, но мыслями был в Томмеле. В их последний разговор Присцилла поддела его насчет лени и нехватки амбиций. Амбициозным человеком Хэмиш и вправду не был. Расслабленная жизнь ему нравилась, и он любил Западный Сатерленд: горы, вереск, залив, а за ним – океан, где, как поговаривают старики, синие люди плещутся на волнах, а мертвецы возвращаются к жизни в обличье тюленей.
Хэмиш решил: «Загляну в поместье, хуже не будет».
Он сел в новенький белый «лендровер», пожалованный ему начальством из Стратбейна, наверняка с подачи старшего детектива-инспектора Блэра: тот сделал себе имя на делах об убийствах, раскрытых с помощью Хэмиша. Хэмиш, конечно, раскрывал их в одиночку, но не возражал, когда неотесанный инспектор приписывал заслуги себе.
Извилистая дорога к замку вела «лендровер» по холмам, и, поднимаясь над деревней, Хэмиш воспрянул духом. Наверняка окажется, что причина, по которой Присцилла его не навестила, очень проста. Полковник ведь крайне недоволен тем, что его дочь водится с деревенским полицейским, – разумеется, это отец велел ей держаться от него подальше. Так думал Хэмиш, намеренно закрывая глаза на то, что раньше ни крутой нрав отца, ни его мнение совершенно не мешали Присцилле.
Хэмиш остановился, не заезжая в ворота, и припарковал «лендровер» на обочине. Он надеялся незаметно разведать обстановку.
Медленным шагом он пошел по дороге. Послышались возгласы и смех, так что, вместо того чтобы повернуть к лужайке перед домом, он направился прямиком в сосновую рощу и неслышно побрел по опавшей хвое, пока не нашел место, где мог бы видеть все, но сам оставаться невидимым.
Это была Присцилла с друзьями – они играли в крокет. Поначалу Хэмиш никого не видел, кроме нее. Она склонилась над молотком, и золотистые волосы упали ей на лицо. На ней была простая белая блузка, короткая прямая юбка из алого хлопка и изящные коричневые сандалии на низком каблуке. Затем Хэмиш обратил внимание на человека, который подошел и приобнял ее сзади, чтобы показать, как бить по шару. Мужчина был высокий, с курчавыми темными волосами, красивым лицом и выбритым до синевы подбородком. На нем была клетчатая рубашка с закатанными рукавами, в распахнутом вороте которой виднелись черные волоски – такими же были покрыты его мощные загорелые руки.
С ними были две девушки в спортивной одежде – обе с обезьяньими личиками, какие бывают у богачей из Челси, и аккуратными прическами. Второй мужчина напоминал зайца и носил очки в золотой оправе.
А потом Хэмиш увидел, как Присцилла улыбнулась брюнету самой счастливой, самой лучезарной улыбкой, и весь похолодел. Констебля одолели мрачные мысли. Присцилла Халбертон-Смайт влюбилась в этого волосатого неандертальца, в эту гориллу! Боль была острой и резкой. Улыбка вдруг сошла с лица Присциллы, и она огляделась, а затем посмотрела прямо на деревья.
Хэмиш бесшумно ускользнул из рощи. Он весь заледенел. Он брел обратно к «лендроверу», и от тоски его ноги будто увязали в грязи.
Обратно в Лохдуб он ехал медленно – так, будто сел за руль пьяным и силился протрезветь. Но вдруг ему бросился в глаза большой, покрытый пылью мебельный фургон рядом с домом Уиллетов. Новые жильцы прибыли.
Не желая оставаться наедине со своими мыслями, Хэмиш подъехал к дому и припарковался рядом с фургоном. Свои пожитки разгружала семейная пара: высокая элегантная женщина и крупный неуклюжий мужчина.
– Помощь нужна? – спросил констебль. – Я Хэмиш Макбет, местный слуга закона.
Женщина вытерла руку о штаны и протянула Хэмишу.
– Трикси Томас, – представилась она. – А это мой муж Пол.
Ростом она была почти что с Хэмиша. На плечи ей спадали каштановые волосы, вьющиеся от природы, а белки огромных карих глаз немного отливали голубым. Губы у нее были тонкие, а улыбаясь, она обнажала крупные белоснежные зубы. Хэмишу показалось, что ей около сорока пяти. Ее муж, крупный увалень с лицом потрепанного жизнью клоуна, кажется, недавно сбросил вес на строгой диете. Это было видно по обвисшей коже – когда-то она явно обтягивала тучную фигуру. У него были черные глазки, большой рот и приплюснутый нос.
– Вы как, справляетесь? – спросил Хэмиш.
– Стараемся, – вздохнула Трикси. – Но жара ужасная. Мы этот фургон сами наняли, на перевозчиков денег не хватило, так что приходится самим справляться… понемножку. – Она округлила глаза, поджала губы и беспомощно всплеснула руками.
– Давайте помогу, – сказал Хэмиш. Он снял фуражку и закатал рукава голубой форменной рубашки.
– Ой, как хорошо! – воскликнула Трикси. – Пол у меня, бедненький, совсем ничего не может. – Она говорила с каким-то придыханием, и в ее голосе слышались плаксивые нотки выговора кокни.
Хэмиш покосился на Пола – мало кому понравится, когда про него так говорят, – но здоровяк благостно улыбался.
Хэмиш только рад был отвлечься от своих забот, так что трудился не покладая рук. Они с Полом заносили в дом мебель и всяческие безделушки, а Трикси расхаживала по комнатам и указывала, куда что поставить.
– Мебели маловато, – заметила она. – Мы оба безработные, на пособии, решили – откроем в доме пансион.
– Ну, если постараетесь, может, застанете туристов в июле – августе, – сказал Хэмиш. – А если хотите подержанную мебель – это вам в Алнесс, есть там хороший магазинчик. Ехать, конечно, далековато, но…
Трикси снова поджала губы.
– У нас на мебель уже ничего-ничего не осталось, – сказала она. – Я думала, может, местные поделятся чем-нибудь ненужным.
– Возможно, у меня что найдется, – сказал Хэмиш. – Давайте зайдем в участок, как закончим, я для вас что-нибудь состряпаю.
О приглашении он пожалел мгновенно. Тщеславие ему было несвойственно, но все же он заподозрил, что Трикси с ним заигрывает. Она то и дело одаряла его знаками внимания – то задевала будто случайно, то подчеркнуто улыбалась.
Когда Томасы явились в участок, Хэмиш пожалел еще сильнее. Пока он возился на кухне, Трикси бродила по дому и заглядывала в другие комнаты без спросу. Когда она вернулась, щеки у нее слегка разрумянились, а глаза округлились до предела.
– Я заметила, вы не зажигаете камин, – начала она, – а у вас там такое старенькое ведерко для угля… У нас вот такого нет. – Она грустно улыбнулась. – Денег не хватило.