Страница 2 из 43
Глава первая
– Не заглянете в мой домик? —
паук мухе предлагал. —
У меня прелестный домик,
для гостей роскошный зал.
Мэри Хоувит
[1]
[Из стихотворения «Паук и муха» (1829).– Здесь и далее прим. пер.]
Настал новый день, прекрасный, как первое утро творения.
Констебль Хэмиш Макбет прогуливался по берегу залива Лохдуб, за ним семенил пес, а сам констебль пребывал в крайне благостном настроении. Уже целых две недели стояла отличная погода. Над головой у него было лазурное небо, перед ним – маленькая, но оживленная бухта, а за ней раскинулось потрясающей синевы открытое море, где на волнах мерцали алмазами солнечные блики. Над деревней нависали Сатерлендские горы, старейшие в мире – но под ленивым солнцем они казались не столь устрашающими. По ту сторону залива тянулись ввысь, будто шпили собора, сосны Серого леса, под которыми всегда прохладно и тенисто. Из-за заборов свешивались плети первых роз, а душистый горошек трепетал на ветерке, как платье красавицы времен короля Эдуарда. Буро-зеленый камуфляж пустоши, покрывший склоны гор, запестрел ярко-розовыми островками раннего июньского вереска. На обочине дороги покачивались настоящие шотландские колокольчики
[2]
[В Шотландии под колокольчиком (bluebell) понимают колокольчик круглолистный, тогда как в остальных частях Британии так называют совершенно другое растение – гиацинтоидес неописанный, или дикий гиацинт.]
. Рядом, переплетясь стеблями, ослепительно сияли желтая чина и фиолетовый мышиный горошек, а в траве виднелись цветы вьюнка, похожие на белые граммофонные трубы.
Прогуливаясь, Хэмиш увидел, как возятся в саду сестры Джесси и Несси Кэрри, местные старые девы. Садик у них был крайне строгого вида. Цветы росли ровными рядами за бордюрами из ракушек.
Хэмиш заглянул за живую изгородь и улыбнулся:
– Славный сегодня денек.
Оторвавшись от прополки, сестры распрямились и неблагосклонно оглядели констебля.
– Я смотрю, кому-то, как обычно, делать нечего, – сурово сказала Несси. На толстых стеклах ее очков играли блики солнца.
– Так это разве плохо? – радостно спросил Хэмиш. – Закон никто не нарушает, жен никто не бьет, даже пьянчужек не видно – в участок отправить некого.
–Тогда участок ваш надо закрыть. Участок ваш надо закрыть,– сказала Джесси. Она была прямо как дрозд у Роберта Браунинга: «Повторяет он дважды песню свою»
[3]
[Здесь цитируется стихотворение Роберта Браунинга «В Англии весной». Пер. С. Маршака.]
. – Стыд и срам! Такой детина – и без дела шляется. Стыд и срам!
– Вы смотрите, – ответил Хэмиш, – вот откопаю убийство специально для вас – и как вам это понравится?
– Слыхала, мисс Халбертон-Смайт вернулась, – объявила Джесси, злобно таращась на констебля. – Друзей из Лондона в гости привезла.
– А что, сейчас в самый раз приехать, – дружелюбно сказал Хэмиш. – Погода чудесная.
Он улыбнулся, приложил руку к фуражке и отправился дальше, но улыбка сошла с его лица, едва он отошел. Присцилла Халбертон-Смайт была любовью всей его жизни. Он хотел знать, когда она приехала и кого привезла с собой. Он хотел знать, когда они увидятся. Тревога омрачила его разум. Сразу показалось удивительным, что день по-прежнему безупречен: солнце светит, тюлень лениво плещется в спокойных водах бухты.
Хэмиш постарался собраться с духом. Вокруг пахло солью, дегтем и соснами. Он отправился в гостиницу Лохдуба в надежде добыть чашечку кофе.
Он вошел в кабинет управляющего – мистер Джонсон был на месте.
– Угощайся, – сказал тот, кивнув в сторону кофемашины в углу.
Дождавшись, когда Хэмиш нальет себе чашку и присядет, мистер Джонсон сообщил:
– Дом Уиллетов продали.
Хэмиш приподнял брови:
– Вот уж не ожидал, что желающие найдутся.
Вилла Уиллетов, построенная еще при королеве Виктории, стояла далеко от моря. На продажу ее выставили пять лет тому назад, и состояние дома оставляло желать лучшего.
– Я так понимаю, за бесценок купили. За десять тысяч, говорят.
– А кто купил?
– Англичане какие-то, Томас их фамилия. Больше ничего не знаю. Вроде сегодня собирались въехать. Может, для тебя работа найдется.
Хэмиш усмехнулся:
– Преступление, что ли? Да что может случиться в такую погоду?
– Барометр что-то падает.
– Никогда не видел, чтобы барометр угадал с погодой, – сказал Хэмиш. – А что там в поместье Томмель?
Хэмиш спрашивал с напускным безразличием, но мистера Джонсона было не провести. В поместье Томмель, в паре миль от Лохдуба, жила Присцилла Халбертон-Смайт.
– Я так понимаю, Присцилла друзей с собой привезла, – сказал управляющий.
Хэмиш отхлебнул кофе.
– Что за друзья?
– Вроде как золотая молодежь. Два парня, две девушки.
Хэмиш поймал себя на том, что выдохнул с облегчением. Похоже, все-таки две парочки. Он-то боялся услышать, что Присцилла привезла ухажера.
– Вы их уже видели? – спросил он.
– Ага, вчера к нам на ужин заходили.
Хэмиш напрягся.
– А что, полковник так не рад гостям, что его дочери приходится принимать друзей в гостинице?
Мистер Джонсон смутился.
– Они гостят в поместье уже больше недели, – сказал он и перевел взгляд на потолок, чтобы не видеть разочарования на лице Хэмиша.
Хэмиш медленно поставил на стол чашку с недопитым кофе.
– Что ж, мне пора на обход, – сказал он. – Пойдем, Таузер.
Крупный пес неопределенной породы понуро последовал за хозяином. Хвост-метелка поник, словно барбос чуял, что Хэмиш не в настроении.
Выйдя во двор гостиницы, Хэмиш застыл среди горшков с алой геранью и заморгал на солнце. Да, странно, что погода так и не испортилась. Больше недели! А она даже не позвонила.
Он направился обратно к полицейскому участку и прошел через сад на заднем дворе, чтобы проверить воду у овец в крофте
[4]
[В Шотландии крофтом называется небольшой участок земли, который используется для сельского хозяйства, но не принадлежит фермеру, а берется в аренду у землевладельца.]