Смерть идеальной женушки

Глава четвертая

Венец совершенства.

Оливер Голдсмит

[14]

[Здесь цитируется пьеса Голдсмита «Ночь ошибок, или Унижение паче гордости». Это выражение иронически использует молодая женщина, рассказывая, как тетка уговаривает ее выйти замуж за нерадивого и избалованного кузена.]

На следующий день после смерти Трикси стояла идеальная погода. Тучи разошлись, и умытый дождем пейзаж сверкал под пылающим солнцем. В розах, которыми заросло крыльцо полицейского участка, жужжали пчелы, и Хэмиш Макбет ждал новостей от лаборатории в Стратбейне.

Вопросов было много – взять хотя бы доктора Броуди. С чего это он так поторопился диагностировать сердечный приступ? Впрочем, у Хэмиша еще оставался проблеск надежды, что это все-таки окажется обычное пищевое отравление.

Он доложил о своих подозрениях мистеру Дэвиоту. У того уже закончился отпуск, и он как раз собирал вещи, когда Хэмиш прибыл в гостиницу. К удивлению Хэмиша, новость о смерти Трикси Дэвиот воспринял не слишком серьезно. Хэмиш не знал, что на ужине у Халбертон-Смайтов показался настолько невменяемым, что суперинтендант теперь разделял взгляды Блэра, по мнению которого у Макбета не все дома.

В «Лавры» мистер Дэвиот все-таки заглянул, но, как только удостоверился, что бравые криминалисты забрали из кухни на анализ все что могли, сразу уехал.

Хэмиш снова с содроганием вспомнил момент, когда сообщил ужасную новость Полу Томасу. Лицо здоровяка сразу опало, и одежда на нем будто обвисла. Доктор Броуди дал ему успокоительного. Теперь весь фан-клуб Трикси взялся ухаживать за убитым горем мужем.

Прибытие старшего детектива-инспектора Блэра было неизбежно, но зато на этот раз пресса вряд ли съедется в Лохдуб, как на последние два убийства, а ведь еще не факт, что Трикси Томас вообще убили. Убийство домохозяйки в шотландских горах не интересовало никого, кроме местных газетчиков.

Хэмиш вынес на лужайку перед домом старый потрепанный лежак и растянулся на солнышке. Он задумался: почему Трикси так очаровала всех женщин Лохдуба? Конечно, отчасти сказался ее властный характер. Но еще в деревне жили в основном женщины старой закалки – то есть безработные домохозяйки. В Лохдубе не было ни кино, ни театра, ни дискотеки, ни клуба. Телевизор давно потерял новизну. Трикси, как понял Хэмиш, подарила им смысл жизни. Они ведь домохозяйки, а мир, в котором они живут, уже стал для них враждебным. Огромные семьи остались в прошлом. Хэмиш подумал: время, должно быть, тяжелая ноша для женщины. Это он рад полениться на солнце, когда есть возможность. Помимо полицейских обязанностей ему нужно ухаживать за садом, за овцами, за курами. Зато любви от него требует только Таузер. Он протянул руку и почесал пса за ушами. Его осенило: а ведь даже когда их мужья умирают, лохдубские женщины не отправляются сразу же в Инвернесс или Стратбейн на поиски работы. Да большинство из них вообще ни дня не проработали, вышли замуж сразу после школы. Конечно, многие из них трудились в поте лица: брали на себя львиную долю садовых работ, а если у мужа был крофт, делили с ним обязанности поровну. Но в долгие зимние месяцы, когда работа вставала, денег им никто не платил. Весь их труд считался попросту супружеским долгом.

Он знал также, что многие из местных мужчин женились не по любви, а потому что мать умерла или потому что просто хотели жить в собственном доме – но не готовить себе еду и не гладить рубашки.

Присцилла сказала правду насчет Анджелы. У нее душа ученого. Сильный ум, но никакой практической смекалки. Плохо разбирается в людях. Хэмиш искренне надеялся, что Анджела вернется к прежней жизни – так будет лучше и для нее, и для ее мужа. Но вот вернется ли? Она ведь уже привыкла интересоваться чем-то кроме чтения.

Хэмиш встал на ноги, побрел в кабинет и пролистал папку, куда записывал номера телефонов – вдруг когда-нибудь пригодятся. Наконец он нашел то, что искал. Он позвонил в Открытый университет в Милтон-Кинсе и сказал, что обращается к ним от имени миссис Броуди, которая заинтересована в дипломе бакалавра естественных наук, – не могли бы они прислать ей нужные документы? Повесив трубку, он почувствовал прилив удовлетворения. Учиться на дому – это ровно то, что надо Анджеле Броуди, а естественные науки – область сложная, но практичная. А благодаря Открытому университету получить диплом можно прямо из дома.

Хэмиш вернулся на лежак. Откинувшись на спинку, он закрыл глаза и прислушался к деревенскому шуму: пыхтению старого парового двигателя на заливе, обрывкам песни по радио, резкому визгу чаек, описывающих в небе круги, и ленивому гудению машины, взбирающейся по лежащим вдали холмам. Жаль, думал он, что все жаворонки куда-то пропали. В дни его юности их пение заключало в себе сам дух лета – они взмывали к небесам, а затем вниз лилась восхитительная мелодия. «Как можно быть атеистом, когда есть жаворонки?» – мечтательно подумал он.

– Гляньте-ка, разлегся, – сурово сказал кто-то, и на Хэмиша упала тень.

Он открыл глаза и с усилием приподнялся. Солнце заслонил массивный квадратный силуэт старшего детектива-инспектора Блэра. За ним стояли два его приспешника – детективы Джимми Андерсон и Гарри Макнаб.

Блэр был не в духе. Дэвиот заявил, что в гостинице за номера берут слишком дорого, поэтому Блэру с командой нужно каждый день приезжать в Лохдуб из Стратбейна, а путь в одну сторону занимал полтора часа и вел по извилистой холмистой дороге. Вид Хэмиша, непринужденно растянувшегося на солнышке, совершенно не поднял инспектору настроения.

– Только что пришел отчет из лаборатории, – сказал Блэр. – Нашу миссис Томас отравили мышьяком.

– Мышьяком?! – Хэмиш вскочил на ноги. – Откуда он взялся? Крысиный яд?

– Не знаю, вроде просто мышьяк, – ответил Блэр.

– А что было в желудке?

– Карри, рис, хлеб и кекс. В лаборатории думают, отрава была в карри.

Хэмиш задумался. Сообщить Блэру о странном поведении доктора было его долгом. Но доктор Броуди ему нравился, и мысль о том, что Блэр устроит ему допрос с пристрастием, не радовала. С другой стороны, и доктор Броуди себя в обиду не даст. Пожалуй, лучше всего вызваться провести допрос самому.

– Мне нужно вам кое-что сообщить, – сказал Хэмиш. – Когда доктор Броуди осматривал тело, он сначала собирался написать в свидетельстве о смерти, что причиной был сердечный приступ. Я ему не дал.

– Что?! – Блэр сверкнул поросячьими глазками.

– Так что лучше мне, наверное, зайти в клинику и с ним побеседовать, – сказал Хэмиш.