Страница 15 из 43
Анджела Броуди печатала протокол; Трикси в это время трудилась на заднем дворе, а Пол сидел на ограде и смотрел на залив. Анджела виновато покосилась на часы, помня, что муж требовал стейк на ужин. Лавка мясника вот-вот должна была закрыться. Она сложила листы в аккуратную стопку и выбежала из кухни, крикнув Полу, чтоб попрощался за нее с Трикси. Анджеле снова стало как-то тревожно из-за нее, но она подавила в себе это чувство. Трикси наполнила ее некогда скучную жизнь красками и событиями. Анджела гордилась чистым домом и постоянно пребывала в состоянии эйфории, полная энергии и желания трудиться. Снова стать ленивой мечтательницей, как прежде, было никак нельзя. Но стейк она купила.
Трикси положила лопату и пошла за угол дома, чтобы перейти из заднего двора в передний. Увидев, как по улице идет Присцилла Халбертон-Смайт, Трикси бросилась в дом и вскоре вернулась, накинув на плечи темно-синий свитер. Не обращая внимания на своего глядящего в пустоту мужа, она вышла за калитку – Присцилла как раз приближалась.
– Добрый день, Присцилла! – жизнерадостно окликнула Трикси.
– Добрый день, миссис Томас, – ответила Присцилла. Ее взгляд упал на свитер, и она нахмурилась, слегка наморщив гладкий лоб. – А это разве не свитер Хэмиша? – спросила она.
Трикси сняла свитер и протянула Присцилле.
– Может, отнесете ему? – попросила она. – Мне как-то неловко.
– Почему? – спросила Присцилла, не притронувшись к свитеру.
Трикси хихикнула:
– Наш полицейский такой романтик, вот и запал на меня немножко. Дал мне поносить свитер – ну знаете, как школьники в американских фильмах.
Присцилла посмотрела на нее сверху вниз.
– Отдавайте сами, – бросила она, обошла Трикси и зашагала дальше.
Анджела Броуди все ждала и ждала, а муж так и не приходил. Кот спал у камина бок о бок с собаками, вцепившись когтями в ковер на случай, если его снова выставят в сад. Часы размеренно тикали, отмеряя время. Анджела позвонила в клинику, но услышала только, как автоответчик советует ей позвонить на домашний номер. «Наверное, срочный вызов», – подумала Анджела, но почему-то заподозрила, что он нарочно не идет домой. Она взялась за книжку, но чтение не принесло того же утешения, что раньше. Она включила телевизор. На одном канале крутили предвыборную рекламу, на другом показывали мрачный спектакль, на третьем – документальную программу о змеях, а на четвертом – балет, в котором танцоры с выбеленными лицами в черных трико скакали под визжащую музыку. Она выключила телевизор, открыла шкафчик под раковиной, достала тряпки и полироль и принялась заново начищать и так чистый дом.
В десять часов она позвонила в полицию. Хэмиш Макбет пообещал сходить за доктором. Что-то подсказало ей: Хэмиш уже знает, где искать.
В половине одиннадцатого кухонная дверь открылась, и в нее вошел доктор – или, точнее, его занес Хэмиш. Увидев жену, он хихикнул и запел на мотив народной песни «Лох-Ломонд»:
– Да, я убил Трикси Томас! Несносной мегере конец на самом деле!
– Ложитесь-ка спать, доктор, – сказал Хэмиш. – Пошли. Где спальня?
– Наверху, – ответила Анджела слабым голосом.
Она молчала, слушая, как доктор громко распевает о том, как убил Трикси Томас, а Хэмиш терпеливо уговаривает его лечь в постель.
Она не помнила, чтобы ее муж хоть раз напивался. Но Трикси ведь предупреждала, что курение и вредная еда рано или поздно приведут его к деградации. В глубине души она слышала голосок, утверждавший, что это она довела мужа до бутылки, но Анджела не стала к нему прислушиваться. Она просто села на диван, подвернув под себя ноги, обутые в кроссовки – те самые, белоснежные, прямо как у Трикси, – и стала ждать, пока Хэмиш не спустится.
Трикси Томас могла быть сурова с мужем – для его же блага, конечно. К обеду весь Лохдуб знал, что Пол не хочет ехать в Инвернесс к зубному, а Трикси считает, что ему это необходимо, – семейная ссора случилась прямо в саду перед домом.
– Гляньте-ка, зубного боится, как маленький, – усмехнулся Арчи Маклин.
Ему все зубы удалили в двадцать один, и с тех пор стоматологи его не пугали.
В конце концов все увидели, как Пол сел в «форд» и уехал. В час дня миссис Кеннеди, постоялица, вернулась в «Лавры» со своими чумазыми детьми, узнать, не согласится ли Трикси приготовить на всех бутерброды. Шел затяжной дождь, и дети скучали и капризничали. Но Трикси не было видно, а дверь в спальню была заперта.
В два часа пришла Анджела Броуди. Миссис Кеннеди как раз бодро рылась в кладовке.
– Миссис Томас, кажется, прикорнула, – сказала она. – Что-то не отвечает.
Анджела взбежала по лестнице и постучала в ее дверь. У Трикси и Пола были отдельные спальни – удивительная роскошь для четы, вынужденной сдавать свободные комнаты постояльцам. Анджела немного подождала. Потом постучала громче, позвала, постояла. Тишина.
Вилла, построенная при королеве Виктории, была большая и несуразная. У витражного окна на лестничной площадке монотонно жужжала большая муха. С первого этажа раздавался вой маленьких членов семейства Кеннеди, требовавших «еще хлебушков с джемом» – так они называли бутерброды.
Анджела знала, что Пол уехал к зубному в Инвернесс. Все об этом знали.
За дверью было жутко тихо.
Анджела, вдруг запаниковав, принялась колотить в дверь и кричать.
Она снова подождала. Снова жуткая тишина. Кеннеди утихли. Муха жужжала у окна, по крыше стучал дождь.
Анджела решила позвать на помощь. Если дверь выломают, а Трикси спит себе спокойно, она выставит себя полной дурой. Но она вспомнила, как читала в газетах, что люди иногда проходят мимо, боясь выставить себя дураками, а из-за этого страха кто-то гибнет.
Она ожидала, что Хэмиш поднимет ее на смех, но тот просто надел фуражку и пошел за ней в «Лавры». Лицо у него было решительное и мрачное. Он пытался убедить себя, что дурное предчувствие у него просто из-за погоды. Мошки плясали среди дождевых капель, кусая его за лицо, и он машинально порылся по карманам в поисках репеллента.
Он поднялся по лестнице, пройдя сквозь толпу из семейства Кеннеди. Перемазанные джемом дети смотрели вверх, храня странное молчание.
Дойдя до комнаты Трикси, он заколотил в дверь. Наклонил голову набок и прислушался к тишине.
– Отойдите, – бросил он Анджеле.
Затем изо всей силы пнул замок – раздался треск, и дверь распахнулась.
Трикси Томас раскинулась на кровати, и волосы закрыли ее лицо. Хэмиш осторожно отодвинул их, посмотрел на ее мучительную гримасу, пощупал пульс.