Страница 12 из 43
Глава третья
Жажда совершенства, таким образом, есть жажда сладости и света.
Мэтью Арнольд
[12]
[Из эссе «Культура и анархия» (1869). Пер. А. Салина.]
Старший детектив-инспектор Блэр сказал, что Хэмиш – недоумок. На ужине в поместье Томмель мистер Дэвиот начал подозревать, что Блэр был прав. Хэмиш обо все спотыкался, все ронял, ненароком поставил локоть в соусник и не переставал глупо улыбаться. Мистер Дэвиот посочувствовал полковнику, который, кажется, совершенно не выносил констебля. Что же Присцилла в нем нашла?
Присцилла Халбертон-Смайт надела короткое и облегающее вечернее платье черного цвета. Оно подчеркивало ее стройный силуэт и контрастировало со светлым золотом волос. Мистер Дэвиот досадовал, что его жена решила вырядиться в платье из бежевого шелка с огромным бантом прямо на полном бедре. Он привык к мещанскому говору своей жены, но на званом ужине тот резал ему ухо. Неужели сложно запомнить, что «фужер» – это для шампанского, а красное вино пьют из бокалов, и вместо «чего» говорить «что»? Он обозлился на жену и, стоило ей открыть рот, бросал что-то вроде «Не говори глупостей!» и «Никому не интересно», и от обиды у нее все стало валиться из рук еще посильней, чем у Хэмиша.
В общем, ужин выдался неприятным для всех – кроме Хэмиша, который будто пребывал в другом мире. Миссис Халбертон-Смайт, всегда с ужасом ждавшая, что с мужем случится очередной приступ ярости, сидела во главе стола молчаливым привидением.
Зашел разговор о Томасах.
– Миссис Томас такая очаровательная, – сказал полковник. – Сегодня заходила спросить, нет ли у нас лишней мебели. Смелая женщина. Ей тяжело с мужем-болваном, все хозяйство на ней.
– Ты ей что-нибудь отдал? – спросила Присцилла.
– Да, тот старый умывальный столик из сосны. Который стоял у нас на конюшне, пыль собирал.
– Какая она избирательная, – заметила Присцилла. – Столик ведь викторианских времен. Если ей так не хватает мебели, то кажется, ее должны больше интересовать кровати и комоды.
– А они и интересуют. Помнишь, в прошлом году старушка миссис Хаггерти умерла и никто не пришел за ее вещами? Так вот, оказывается, родственников у нее нет, а домик же на нашей земле. Я пообещал отвезти миссис Томас туда, посмотреть, что можно взять.
– Я бы на твоем месте держалась от нее подальше, – сказала Присцилла. – Она мне не очень нравится. По-моему, она гадина, которой нравится командовать.
– Деточка, следи за языком. Давно ты у нас стала в людях разбираться? – И полковник яростно зыркнул на Хэмиша Макбета.
Все, кроме Хэмиша, очень обрадовались, когда вечер подошел к концу. Он все еще не чуял под собой ног, предаваясь воспоминаниям о поцелуе.
Но на следующее утро Хэмиш вернулся с небес на землю. Это он поцеловал Присциллу. А она его – нет. Все сошло ему с рук только потому, что рыбинспектор с суперинтендантом должны были явиться с минуты на минуту. Теперь о званом ужине он вспоминал с тем же чувством, с каким вспоминаешь вечеринки, на которые явился мертвецки пьяным.
На кухне жужжали мухи, и Хэмиш, мысленно посылая к черту Трикси и ее озоновый слой, схватился за спрей и прикончил их всех. Но запах был такой отвратительный, что он открыл кухонную дверь для проветривания – и, конечно, в дом сразу залетело пять синих мух и туча мошек.
Кто-то позвонил в парадную дверь полицейского участка. На пороге Хэмиш увидел семейную пару среднего возраста.
– Мы тут у вас проездом, путешествуем по Шотландии, – сказал мужчина с американским акцентом. – Меня зовут Карл Стайнбергер, а это моя жена. Местная гостиница нам не по карману. Может, посоветуете что подешевле?
Хэмишу не хотелось посылать к Трикси клиентов, но, с другой стороны, он слышал, что она отлично готовит и держит дом в чистоте.
– Можете обратиться в «Лавры», – сказал он, показав рукой дальше по улице. – Там обычно подают только завтраки, но, если хотите ланч, уверен, миссис Томас что-нибудь придумает. Вы заходите, я вас чаем угощу.
Хэмиш обожал американских туристов – они ему казались родней, чем англичане.
Он хлопнул кухонной дверью, тихонько сетуя на мух.
– Не повезло вам, – сказал он Стайнбергерам. – Вот в июне было здорово. А сейчас ужасная погода: жарко, влажно, липко, еще и мухи замучили.
– Странно, что у вас нет дверей с сетками, как в Штатах, – заметил мистер Стайнбергер.
– С сетками?
Хэмиш замер с чайником в руке.
– Ага. Все, что нужно, – это деревянный каркас и металлическая сетка или даже просто марля. Что угодно. Или можно занавеску из бусин повесить, как в Средиземноморье.
– Ну надо же, – сказал Хэмиш. – И ведь ничего сложного. Надо сегодня же этим заняться.
Мистера Стайнбергера это позабавило:
– Кажется, преступности здесь мало, раз у вас столько свободного времени.
– Ну, убийства у нас все же были, – важно возразил Хэмиш.
Он подал на стол чай со сконами и весьма мило пообщался с гостями. Перед уходом мистер Стайнбергер настоял на том, чтобы сфотографировать Хэмиша на пороге полицейского участка. Вьющиеся розы захватили крыльцо – за ними почти не было видно синего фонаря.
– Дома не поверят, – сказал мистер Стайнбергер.
Хэмиш зашел в садовый сарай и отыскал там деревянные рейки. Затем он сходил в галантерейную лавку за марлей. Может, в городе спрос на марлю и упал, но в деревенской лавке она была всегда. Он обмерил дверной проем и принялся за работу. Дождь кончился, пылало солнце, на кухне жужжали мухи.
На пороге объявилась Трикси Томас.
– Чего вам? – Хэмиш обратился к ней резко, поскольку был уверен, что именно Трикси пожаловалась суперинтенданту на то, что он занимается браконьерством.
– Хотела спросить, нельзя ли собрать овечью шерсть с ограды вашего загона.
– А это еще зачем?
– Миссис Веллингтон отдала мне старую прялку, так что буду прясть.
– А вы умеете? – полюбопытствовал Хэмиш.
– Да-да, меня научила одна женщина из Новой Зеландии, мы вместе ходили в Женский клуб культурного образования в Камден-Тауне, когда я жила в Лондоне.
Хэмиш тяжело вздохнул про себя. Он знал, что долго ждать не придется: Трикси наверняка постарается поскорее «выйти на сцену» со своей прялкой – сядет с ней прямо в саду, чтобы все смотрели и восхищались, какая она богиня домашнего очага.
Трикси не собиралась уходить, и он бросил:
– Еще что-то?
– Я хотела спросить, не хотите ли вы прийти сегодня на собрание Лиги по борьбе с курением?