Страница 66 из 121
X
Как-то я спросила у бабушки, что она помнит из своей долгой жизни. Она сказала, что молодость и зрелость похожи на растягивающийся мех аккордеона, а в старости видно только уголки – самые важные воспоминания.
Я вышла из чужой квартиры рано утром и включила альбом «Радио Африка» группы «Аквариум». Кожаная куртка, как первая в моей жизни, за спиной рюкзак, и мне будто бы снова семнадцать. В голове освежающая пустота, и я начинаю прогуливать школу по субботам в пользу первой осознанной весны в жизни, новых друзей и первокурсника Андрея, который мне ужасно нравится. Я убегаю из школы после третьего урока и иду вверх по Бульварному кольцу от Тверского до Покровского, и все четыре километра вызываю Капитана Африку.
В семнадцать лет я ничего не боюсь, потому что еще не знаю, чего следует бояться, но ужасно переживаю из-за поступления. Все, кроме будущего, кажется мне легким, а взрослая жизнь представляется новым временем, без запретов и правил. Андрей перестает мне звонить, и я рассказываю об этом отцу на одной из наших протокольных воскресных встреч. «Знаешь, сколько у тебя еще таких будет?» – произносит он как будто со знанием дела. По дороге домой я слышу в голове голос отца, наставляющего меня, что надо быть хитрее и недоступнее. Я так не умею, поэтому мир тяжелеет от моих девичьих, бесхитростных слез.
Когда я поступила в университет, а потом увидела фотографию Андрея с другой девушкой, я сказала себе, что во взрослую жизнь возьму с собой легкость и бесстрашие, как сережки, подаренные мне на выпускной. Пусть я не всегда могу их найти, но знаю, где их искать.
* * *
В почтовом ящике я нашла плотный конверт, в нем прощупывалась карточка – мой новый годовой вид на жительство. Больше не надо рассылать резюме или выходить замуж. Пока я поднималась по лестнице, я насмешливо спросила себя: «И о чем мы теперь будем беспокоиться?»
И честно себе ответила – пока не знаю.
Я потрогала карточку – будущее оказалось пластмассовым, у него есть срок истечения, мое имя и фотография. У этого года есть подпись, штамп и правила – разрешено работать только в этой компании. Интересно, это мне повезло, или я его заслужила? Может быть, Вселенная заметила мои старания или, наоборот, устала смотреть на мои попытки остаться в Берлине и подумала: «Ладно, дам Сашке шанс, посмотрим, что у нее получится».
Прошлым летом, когда все показалось совсем безысходным, я пошла в церковь. Тогда я решила, что нужно проявить ко Вселенной некоторое уважение. Но у нее нет храма, а бабушка и мама крестили меня в православной церкви. Поэтому я спустилась в метро, купила билетик, чтобы не злить Вселенную лишний раз, и поехала вниз, на юго-запад, в единственную православную церковь, которую я нашла на Google Maps. Поезд вынырнул из туннеля и оказался на улице, за окном замелькали аккуратные домики, и я начала придумывать, как именно я буду просить чуда. Сразу просить работу или помощи в поиске? Помощи в нахождении? Или простого человеческого – чтобы все было нормально? Нужно быть аккуратной и точной в формулировках.
Церковь стояла в отдалении от домов, небольшая и аккуратная. Внутри уже выстроилась очередь из верующих, и, судя по задумчивым лицам, они придумывали свою просьбу, как именники загадывают желание перед тем, как задуть свечи на торте. Когда подходил их черед, они целовали икону в руках у священника, словно скрепляя свое желание, как восковой печатью, оставляя следы губ на стекле. Я тоже встала за последним человеком, хотя и не знала, чего именно они просят и за что ответственна именно эта святая или святой – за деторождение, удачу в любви или финансовое благополучие.
Свет лился через окошки в куполе и попадал мне на лицо. Я зажмурилась, все стало малиновым, и когда я подошла к иконе, послание пришло ко мне само: «Найти приличную работу и получить вид на жительство».
Несправедливо просить о чем-то Вселенную, она же Бог, просто так, поэтому я купила несколько свечек в церковном магазине и зажгла их от соседних, мысленно извиняясь за потребительское отношение к высшим силам. Вместо поиска работы я съездила на другой конец города, чтобы попросить удачи в обмен на несколько евро. Прижигаемая стыдом и августовским солнцем, я шла обратно к метро и думала, что теперь я буду искать работу в два раза усерднее, чтобы не разочаровать Вселенную, Бога и себя.
* * *
Ответ на вопрос: «О чем мы теперь будем беспокоиться?» появился сам собой. Моя комната стала мне тесной, а зимой еще и холодной. Я написала всем знакомым, что ищу новое жилье. Приятель переслал мне объявление своего друга о временной сдаче квартиры на год. Мы договорились о просмотре на следующий вечер.
Даниэль, нынешний жилец квартиры, по профессии юрист, выглядел серьезно, но доброжелательно. Он собирался поехать в Швейцарию на год, но насовсем от недорогой квартиры отказываться не хотел, поэтому решил ее подсдать в хорошие руки. Я бывала в таких однушках – неровные стены на кухне, узкий санузел шириной с дверной проем, самодельные антресоли, темно-красный дощатый пол, на берлинском диалекте
oxiblut.
Мебель, сказал Даниель, я заберу с собой, но тебе оставлю стиральную машину и холодильник. На секунду я задумалась, потому что ничего своего, кроме матраса и письменного стола, у меня не было, но я напомнила себе стоимость квартиры и прибавила к ней свободу жить без соседей, и согласилась. Мы скрепили наш договор рукопожатием, и я напружиненными шагами дошла до квартиры, мгновенно ставшей для меня «старой». Теперь меня ждали новые заботы – планирование новой жизни, теперь со сметой.
В день, когда мы договорились встретиться, чтобы подписать контракт, меня затошнило. Снимать комнату в квартире, где чужое имя вписано в контракт, было нестрашно. А подпись – это обязательства, как брак. Просто так уже не соскочишь и не убежишь. Что делать, если сломается кран? Кто принесет туалетной бумаги, если я забуду ее купить?
«Ты справишься с этим», – подумала я и расчеркнула свою фамилию кириллицей. Я еще не осознавала масштабов своего везения, потому что Даниель не спросил у меня никаких документов с работы или кредитную историю. Вселенная поцеловала меня в темечко, намекнув, что пришло время стать самостоятельной.
Когда я занесла последние вещи в квартиру, оказалось, что в квартире нет даже плафона, чтобы вкрутить лампочку. Я не представляла, где купить плафон и тем более что с ним делать. Поэтому я зажгла напольную лампу, развернула матрас и погрузилась в ужас. Эйфория от самостоятельной жизни закончилась. Теперь началась сама жизнь.