Страница 64 из 121
Я заплатила, сказала «спасибо», вышла на улицу и не успела замотаться в шарф, как мою шею обжег ветер. Посмотрела на себя в зеркало витрины салона. На меня смотрела моя печальная заклятая подружка, и выглядела она так, как будто ее уже кто-то бросил, вот она и отрезала себе каре.
Подмигнула ей и пошла домой.
* * *
Я заварила себе кофе и услышала сигнал нового письма в электронной почте. Некая Нелли, исполнительный продюсер, звала меня на собеседование. Я не могла вспомнить, когда им писала, но потом посмотрела, и да, это какая-то компания, занимающаяся video-on-demand, то есть делающая рекламные и развлекательные ролики для ютуба и всяких корпоративных компаний. Собеседование она назначила в понедельник, у меня как раз день рождения. Посмотрела на Линкедине, у нас есть один общий друг, это Стас, помогавший мне с юристом.
Позвонила ему. Спросила: «Стас, ты знаешь, кто такая Нелли?»
«Знаю, конечно», – ответил Стас.
«Она позвала меня на собеседование, а ты знаешь, что за компания, в которой она работает?»
«Ага, там не то чтобы супер, но, кажется, кста-а-ати, – он задумчиво протянул это слово, – они делают разрешение на работу».
«У меня собеседование в день рождения, может быть, перенести?»
«Да ты что, ты знаешь, сколько у тебя еще будет этих дней рождений. Иди, конечно же, соглашайся. Все получится. Я надеюсь, что у тебя все получится!»
Это был такой момент, когда фраза «у тебя все получится» имела какую-то новую, не номинальную, а настоящую силу. Если кто-то, кто меня совсем не знает, считает, что у меня все получится, значит, так оно и будет.
Но магический эффект длился недолго. Осень – утомительное время года. Это весной ты чувствуешь себя, как молодой щенок, хочется жить, все интересно и любопытно, а осенью чувствуешь себя старой, продрогшей псиной, которая только хочет лечь. Мне казалось, что я смотрю очень долгий фильм с собой в главной роли, но уже больше не могу следить за происходящим на экране. Мне стало все равно, что будет дальше.
В детстве я услышала фразу, что нельзя радоваться за что-то заранее, иначе это не произойдет. Я была готова поверить в любое суеверие, как в детстве прыгала по плитке, чтобы никто не умер. Если от меня мало что зависит, как можно задобрить высшие силы? Кто вообще решил, что они берут плату прыганьем по плитке? Почему они обязательно должны наказать, если дать себе порадоваться в момент, когда больше нечему?
* * *
В понедельник, через три дня, мне исполнялось двадцать два и приезжала моя подруга Галя, жившая в Амстердаме. Галя уже прошла через неизвестность, тревогу за будущее, поиски работы, оформление рабочей визы, а я была только на середине пути. Я не знала, с кем еще можно про это поговорить. С Питером – возможно, но он никогда не жил за границей и не был сомневающейся девушкой, и я не знала, с чего начать, это все звучало как нытье с первых минут. Две молодые женщины, проходящие через похожий опыт эмиграции, одиночества, безденежья и отсутствия стабильности в будущем, умеющие и пожалеть друг друга, и посмеяться над этим, лучше понимают друг друга. Даже наше восприятие года изменилось: мир живет от января к январю, раньше мы жили от сентября до середины мая, с небольшой передышкой на родную речь и привычную обстановку, а теперь основными датами стали даты выдачи вида на жительство и окончание его действия.
Наша с Галей встреча началась с крепких объятий. Мы давно не виделись, но даже когда мы виделись часто, обнять близкого человека – это как выиграть в эмоциональную лотерею. Счастье – знать, что где-то на свете есть твой человек. Видеться с ним раз в два-три месяца – еще и большая удача.
Моя смена в баре начиналась через полтора часа. Мы лежали на моем матрасе в одежде, и усталость этих дней по чуть-чуть покидала мое тело.
«Задам тебе глупый вопрос», – сказала я.
«Давай».
«Как ты думаешь, – осторожно начала я, – все же будет хорошо?»
«Думаю, что да».
Я не стала ничего говорить, просто сжала ее руку. Мне хотелось, чтобы это «думаю, что да» поднялось над нами, повисело чуть-чуть, как облако, и пролилось на меня осадками.
Для каждого «все будет хорошо» нужны какие-то гарантии. Мне хотелось встретить себя лет так в двадцать восемь и посмотреть, как я там, все ли у меня в порядке? Стоит ли все это того, чтобы в будущем у меня все было хорошо? Как я могла бы утешить себя нынешнюю, едва двадцатидвухлетнюю, с заячьим сердцем, закутанным в песочного цвета пальто?
Саша из будущего сказала бы: да, тебе страшно, да, тебе есть, чего бояться. Страх, как лень, – это и вечный двигатель, и средство ступора, нужно научиться им пользоваться. В свой день рождения нужно танцевать и постараться побыть с собой в хороших отношениях хотя бы пять минут – в танце или завтра, когда мы еще пойдем гулять.
Я бы спрашивала себя, пойдут ли мне красные волосы, появится ли у меня кот, найду ли я работу, выйду ли я замуж, как там с отдельной квартирой в Берлине, найдется? Смогу ли я подружиться с собой или долго буду с собой бороться?
Мне бы хотелось определиться с любимым делом и заняться бы им наконец. Не быть свидетельницей войн и предательств. Читать много книг, крепче держаться за важные связи. Почаще звонить своим любимым и признаваться им в любви. Побольше высыпаться. Увидеть свои – мамины – глаза и знать, что я могу со всем справиться.
Я представила себя в двадцать восемь, и казалось, что это очень далеко. В каком-то бесконечном году, где я буду и что я буду делать? Вряд ли я смогу избавиться от страха за будущее, но, наверное, получится его приручить. Надеюсь, что там всё в порядке.
* * *
На ресепшене меня встретила улыбчивая женщина. Когда я зашла к ней в кабинет, страх отступил, и осталось только желание остаться здесь и работать, а дальше уже неважно. Говорила в основном она, пересказывая мое резюме, а я утвердительно кивала головой. В моментах, где я понимала, что надо соврать, старалась быть как можно убедительнее. Мне мерещилось, что от меня пахнет алкоголем, но я не могла понять, фантазии ли это или так и есть на самом деле, так что я старалась на нее не дышать.
Она проводила меня к лифту и сказала, что свяжется со мной в ближайшие дни.
Я посмотрела на часы и подумала, что, наверное, успею на вокзал, проводить Галю на ее поезд. Увидела, что через два перекрестка от меня едет мой автобус, и побежала на остановку. Когда я прошла во второй отсек, я увидела Галю и пустое место рядом с ней. Подсела к ней. «Ну, привет», – я постучала ее по плечу.