Страница 109 из 121
Двери цветочного магазина и бара, где мы были в первый вечер, находились встык друг к другу. Я повернулась к ним спиной и услышала, как хлопает дверь. «Интересно, он вернется?» – промелькнуло у меня. На улице, на холоде, минуты тянулись медленно. Сколько шотов можно выпить за пять минут? Два, три или все пять? Мне хотелось и уйти, потому что было неловко, и остаться, чтобы посмотреть, чем все закончится.
Миша тронул меня за плечо. В руках он держал маленький лохматый букетик красивых зимних цветов. Я сказала: «Спасибо». Он ответил: «Пожалуйста». Взял мою руку своей холодной рукой и снова повел меня куда-то.
* * *
Утром я проснулась от першения в горле, со слабым телом и тяжелой головой. По ощущениям в кровати я была не одна. Я нашла стакан воды на полу и мгновенно осушила его. Повернулась – Полина спала ко мне спиной с созвездием мелких родинок, а ее волнистые волосы красиво расплескались по подушке.
Я залезла в каменный душ и стояла под горячей водой до тех пор, пока кожа на пальцах не стала светлой, как под пластырем. Мне все стало ясно – про себя, про Мишу и про свое путешествие.
Пока несли кофе, я снова открыла тиндер и лайкнула несколько человек. Когда официантка забрала остатки тыквенной каши, мне написал не парень, а мужчина по имени Владимир. Тридцать два года. Лысый, с внушительной бородой и немного детским взглядом. Мы договорились встретиться вечером на один бокал.
Я потратила новую катушку пластыря и вышла на улицу. Мне жадно хотелось изучить весь город и наглядеться на него впрок – никто не знает, как долго я еще буду сидеть в карантине по возвращении. Чем больше мы гуляли, тем меньше я хотела садиться на свой обратный рейс. Я одергивала себя – нельзя путать туризм с эмиграцией, вряд ли я когда-нибудь перееду сюда на долгое время. В моих городах-любовниках, Петербурге и Амстердаме, нельзя оставаться дольше чем на неделю, ну максимум две. Их нужно любить на расстоянии и ждать с ними встречи, как особого события, и жить в них ровно столько, за сколько я не успею в них разочароваться.
На встречу с Владимиром я уже честно собиралась как на свидание. «Заеду за тобой», – написал он. Я специально выбрала место подальше от отеля, на углу Восстания и Кирочной, и решила пройтись туда пешком. Как только я перешла Невский, полил сильный дождь, и все мои непривычные старания – укладка и накрашенные глаза – расползлись от воды.
У оговоренного места встречи стоял джип. Может, Владимир – браток, просто с детскими глазами? Пригляделась в лобовое стекло – вроде похож. Постучала, он вышел из машины и открыл мне дверь. В Берлине ее даже не всегда придерживают.
Владимир произвел впечатление «нормального русского мужика». Антипод всех тех, с кем я в Берлине ходила на свидания – не дизайнер, не диджей, не художник, он делал что-то, связанное со строительством. Пока мы куда-то ехали, а я даже не спросила, куда, он рассказал, что переехал в Петербург из Иркутска, что захотелось перемен. «Раньше я снимал квартиру на Парнасе, а теперь в центре поживу немного, чтобы понять, нравится ли мне тут или нет». Владимир не превышал скорость и плавно тормозил. Из колонок тихо играло «Радио Максимум».
Мы остановились у большого доходного дома на Марата. Заехали за угол, и Владимир отстегнул ремень безопасности. «Знаешь, куда хочешь пойти?» – спросил он. «Знаю, – ответила я. – Я веду».
Мы шли туда, где, по моей памяти, находился бар «Варшава».
«Расскажи про себя», – попросил он. «Что угодно, только не вот это все», – попросил внутренний голос.
Ну что, я сама из Москвы, живу вместе с бабушкой и работаю бухгалтером в рекламном агентстве. В Петербурге бываю нечасто, но с удовольствием.
Он аккуратно взял меня за руку. Несмотря на холод, его рука была почти горячей. На секунду показалось, что он очень хороший и искренний. Мы обогнули Грибоедова и свернули на Казанскую к «Варшаве».
Толкнув дверь бара, я огляделась в поиске мест.
Твою же мать.
Прямо рядом с барной стойкой, лицом к двери сидел Миша. Он увлеченно разговаривал с девушкой, склонившись к столу. Кажется, он меня не заметил. Свободных мест не нашлось, и я уверенно прошла во второй зал, потому что Владимир уже шел за мной. Едва он увидел единственный свободный столик в углу, я сказала: «Там резерв». Развернувшись, я взяла Владимира за руку и сказала: «Пойдемте, Владимир!» – и повела его за собой к выходу.
Соседняя дверь тоже оказалась баром. Вокруг нас молодые пьяные раздетые девочки танцевали под Меладзе. Я смотрела на Владимира, переводя взгляд то на его глаза, то на улыбку, и подумала, что я впервые свайпнула кого-то, кого еще никогда до этого не выбирала. Если не считать Питера, мне всегда нравились невнятные молодые люди со сложностью в выражении своих желаний и намерений. Это я хотела совершать идиотские поступки ради людей, которые мной не интересовались. Это мне нужно было брать такси, чтобы увидеться с ними в непонятных обстоятельствах. Они же ничего не хотели, и им ничего не было от меня нужно. За стеной сидел человек, с которым я месяц говорила по телефону и рассказывала вещи, которыми ни с кем не решалась поделиться, – про стыдное и жгучее одиночество, про то, что мне скоро тридцать, а я все не определюсь не то что с работой, а даже со сферой, и про то, что я провела больше пяти лет жизни в поисках себя, и то, что я нашла, мне не понравилось.
Мы не становимся ближе с попутчиками или случайными людьми в баре от того, что делимся с ними сокровенным. Где-то я услышала, что это называется близостью на отъебись. Я пускаю в себя человека, потому что я знаю, что через полгода он не вспомнит моего имени. Эта близость ничего не стоит, потому что и ее потеря тоже ничего не стоит.
Владимир тронул меня за плечо, и на секунду мне показалось, что он самый нормальный человек в Петербурге из тех, которого я встречала.
«Может быть, поедем ко мне?»
В отличие от меня, он не испытывал сложностей с выражением своих намерений. Я не знала, чего хочу, и не только от Владимира. Может, вместо того чтобы клясть своих сложных юношей, мне надо самой задать себе вопрос: «Саша, а ты сама чего хочешь? Свайпать мужчин в тиндере по запросу „только чтобы не был противен“? Как тебе кажется, это слоган, заряженный на успех? Может быть, на любовь? Или на близость, но такую, чтобы за нее тебе ничего не было?»
Владимиру я сказала, что схожу в уборную, и решим, а сама зашла в прокуренную кабинку и зависла над толчком.
Пожалуйста, заткнись, сказала я своему внутреннему голосу. Не видишь, я с мужчиной на свидании сижу.