Страница 94 из 115
Я же пытаюсь вспомнить то, о чем когда-то мне рассказывала Женя. Крепко зажмуриваюсь в затопившей меня панике. Старательно сканирую свои ощущения, перечисляю про себя, что именно чувствую. Когда понимаю, что появляется возможность вдохнуть, дышу так, как учила Женя.
Кажется, вечность спустя я поднимаю голову и наконец прихожу в себя. Злюсь, конечно же. Сейчас вообще не время для подобных приколов! Как там Женя говорила, паническая атака? Мне нельзя пропускать удары, не в этот момент.
— Порядок, – произношу хрипло.
— Придурок, – выдыхает Антон, – напугал меня жесть как!
— Извини, – приседаю, чтобы подобрать с пола блокнот, который вывалился из рук.
— Что это было?
— Баг. Не парься.
Заталкиваю дневник Гольцман в свой рюкзак. Не знаю, насколько ее мать все переврала, и знать не хочу. Я доверяю своей девочке и не буду копаться в том, что она записывала только для себя.
— Мне кажется или она куда-то головой отлетела? – интересуется Долин, большим пальцем указывая на дверь.
Я хмыкаю и подпираю дверь спиной:
— А ты видел ее адекватной?
— Нормальная женщина всегда была, вопросов не возникало.
— Про какого, на хрен, врача она говорила?
Антон качает головой:
— Слишком абстрактно прозвучало.
— Но как будто бы не терапевт, да?
— Очень сомневаюсь в этом. Психолог?
— Боюсь, что психиатр.
Долин кидает на меня ожесточенный взгляд:
— Думаешь, она совсем уж чудовище?
— Да не знаю я!
— Что будем делать?
Я хватаюсь пальцами за переносицу и сжимаю до боли. Пытаюсь думать, но, кажется, я слишком растерян. Очень сложно включить голову, когда тебе семнадцать, и хочется просто бессмысленно долбиться в дверь.
Наконец хватаю за хвост смутную идею:
— У тебя есть телефон Жениного отца?
— Нет, – он качает головой, – а у тебя?
— Тоже нет. Но, возможно, я знаю, где можно его достать.
Достаю смартфон и выбираю контакт, которому почти никогда не звоню первым. Долгих четыре гудка, и я слышу в трубке:
— Ярик?
— Привет, – я откашливаюсь, – пап.
— Что-то случилось? Дед в порядке?
Вопрос очень логичный, ведь если я звоню сам, значит, произошел какой-то апокалипсис. Ну, как минимум.
— Да, за Де не переживай, он живее всех живых и бодрее самого лютого подростка. Пап, у меня просьба. Я знаю, что у вас с Гольцманом есть какие-то терки, я лезть пока не хочу, но ты можешь дать мне его номер?
Отец молчит, так что на всякий случай я добавляю:
— Гольцман Владимир Ильич.
Наконец слышу, как он переводит дыхание и со смешком говорит:
— Ну, на память не назову. Но могу узнать.
— Узнай, – откашливаюсь и натужно добавляю, – пожалуйста.
— Перезвоню.
Убираю телефон от уха и смотрю на Антона. На его лице откровенно заинтересованное выражение.
— Мы что, в сериале? – спрашивает он.
— Да если бы.
— Ваши родители реально в контрах? По какой-то причине?
— Да, – снова соглашаюсь я, и мои губы против воли изгибаются в неприятной усмешке, – по какой-то.
— Ну, лезть не буду.
— Я бы и сам не влезал, – бормочу отрешенно.
Долин присаживается на пол, упираясь спиной в стену. Какое-то время смотрит в телефон и вдруг отшвыривает его в сторону:
— Твою мать, я же говорил, держи ее подальше от этих чатов!
— И как, по-твоему, я должен был это делать? К батарее пристегнуть и телефон отобрать?
— Да не знаю я.. – Долин вздыхает, – просто бесит, что никто не смог ее от этого уберечь.
— Ее бы от собственной матери уберечь. Давай уж теперь заниматься этим.
Присаживаюсь рядом и закидываю назад голову, прочерчивая затылком холодную стену. В этот момент чувствую себя маленьким и беспомощным. Грудь изнутри как будто какой-то монстр процарапывает. Моя любимая девушка сейчас совсем рядом, и я знаю, что ей нужна моя помощь, но по факту я не могу вообще ничего сделать.
Телефон звонит, и, хоть я ждал этого, все равно вздрагиваю.
— Да?
— Записываешь?
Оборачиваюсь к Антону и отвечаю:
— Записываю.
Долин быстро соображает, достает свой смартфон. Так что отец диктует, я проговариваю вслух, а Антоха вбивает. Сверившись, папа уточняет:
— Готово?
— Да.
— Ярик, зачем тебе?
— Пап, давай не сейчас? Спасибо, что выручил.
— Хорошо. Яр, ты там аккуратнее, ладно? Наши отношения с Гольцманом не должны тебя касаться.
Потом мы молчим. Я чувствую, о чем он хочет спросить, и почему-то позволяю ему.
— У него ведь дочка с тобой учится?
— Учится, – подтверждаю бесцветно.
— У вас отношения?
— Раньше тебя не интересовали мои отношения.
Папа вздыхает, отчего в трубке шуршит. Я морщусь.
— Ладно, Ярик. Деду привет от меня. Не удивляйся, что Ленин.. м-м-м, то есть Владимир Ильич не будет рад тебя слышать.
— Да я уж знаю, пап. Пока.
Я сбрасываю и позволяю себе усмехнуться. Ленин. Конечно, какое еще прозвище можно было ему дать.
Упираюсь ребром телефона себе в лоб и прикрываю глаза. Долин спрашивает:
— И что мы ему скажем? Что Женю силой удерживает дома ее мама? Не думаешь, что он нас пошлет?
Киваю и откидываю голову назад, несильно ударяясь затылком об стену:
— Может, и так. Но других идей у меня пока нет. Отпадет эта, будем штурмовать.
Антон хмыкает, а я набираю номер. Было бы проще, если бы отец мне его выслал, но в его прошивке как будто нет этой опции.
— Алло? – отзывается Женин отец отрывисто.
— Владимир Ильич, это Ярослав Шмелев, – начинаю говорить быстрее, чем успеваю подумать, иначе снова запаникую, – извините, что беспокою. Но я очень волнуюсь за Женю.
Дальше, как могу, излагаю ситуацию. Стараюсь рассказывать коротко и максимально отстраненно, не примешивая свою оценку.
— Здесь я и Антон Долин. Нас не пустили, но мы уходить не собираемся, – подытоживаю твердо. – Может, вы могли бы подъехать? Просто проверить, все ли в порядке? Ваша жена сказала, что вызвала для Жени какого-то врача. Мы забеспокоились.
Мгновение он молчит, потом бросает жестко:
— Выезжаю.
И отключается.
Я смотрю на Долина. Он пялится на меня. Очевидно, он слышал весь разговор, в подъезде тихо, а динамик телефона громкий. Наверное, они с Гольцман не так уж часто делились сокровенным последнее время, так что он выглядит шокированным. Но тем не менее решительным. Лучший соратник в этом сложном деле. Черт, не думал, что когданибудь буду радоваться тому, что Антон Долин участвует со мной в каком-то замесе.