Страница 95 из 115
Пока ждем ее отца, все еще пытаемся дозвониться до нее самой. И синхронно напрягаемся каждый раз, когда лифт, судя по звукам, приближается к седьмому этажу. Кто это? Случайный сосед, неведомый врач или Женин отец? Но раз за разом тревога оказывается ложной.
Облегченно выдыхаем, когда на площадку выходит Владимир Ильич. Подскакиваем на ноги, как долбаные синхронистки.
Он обводит нас суровым взглядом и с каждым здоровается за руку.
— Я правильно понял, что вы намекаете, будто Женю там практически заперли?
— Нет, – отвечаю поспешно.
Долин же снова включает режим обаяшки:
— Владимир Ильич, мы просто волнуемся. Знаем, что Женя ушла из колледжа и оставила вещи, ваша жена нам повидаться не разрешила. И в целом, прошу прощения, вела себя необычно для взрослого человека.
Я, хоть и стараюсь подражать доброжелательной манере Антона, все равно сразу проваливаюсь в агрессию:
— Женя вам говорила, что с матерью ей плохо. Она читала дневник дочери, не пускает в квартиру ее близких, говорит о каких-то врачах. Вы нас поймите, нам просто неспокойно.
— Мы вещи принесли, она их даже не забрала, – тихо добавляет Антон.
— Значит, так. Оба отойдите на лестницу. В идеале свалите вообще отсюда. Пацаны, эти дела семейные – не вашего ума дело. Спасибо за заботу, но, пока не разберусь, что происходит, вам тут делать нечего.
— Мы не уйдем, – сообщаю едва слышно, но твердо.
Краем глаза вижу, что Долин кивает, двигаясь ко мне ближе, касаясь плечом. Будто смыкаем ряды. Двое мальчишек пытаются отстоять у родителей любимую девушку. Чем не роман в пестрой обложке?
— Как хотите. Сейчас скройтесь, – в своей жесткой манере отвечает Женин отец, но потом поясняет более мягко, – иначе Ольга не откроет.
Как два тупых пингвина, семеним на лестницу друг за другом. Там прислоняемся к стене. Я, кажется, дышать перестаю, но это точно для меня не впервой. Напряженно вслушиваюсь в то, как Владимир Ильич звонит, как ему открывают.
— Что ты тут делаешь?
— Вещи и документы пришел забрать. Не пустишь?
— Курьером пришлю.
— Оль, не пори горячку. Официально мы еще не в разводе, а эта квартира такая же моя, как и твоя.
Кажется, они немного даже толкаются на пороге, когда открываются двери лифта.
Мы с Долиным быстро переглядываемся. Похоже, сценарист нашей жизни на кураже, не успевает подбрасывать новых персонажей и новые проблемы.
— О, привет, Вов! – выдает женский голос радостно.
— И это твой врач? – иронично интересуется Женин отец. – Думаешь, я позволю ей зайти?
— Ален, подожди, он бредит. Пришел, ломится в квартиру.
— Вов, дай мне увидеть девочку, она моя пациентка.
— Была бы она твоя пациентка, – рявкает Владимир Ильич, – ты бы про нее подруге своей не трепала! Зайди в лифт и вали отсюда, пока я тебя силой не затолкал!
— Совсем оборзел?!
Я автоматически подаюсь вперед, но Долин хватает меня за плечо. Качает головой, сдвинув брови. Выдыхаю. Нам действительно нельзя влезать, будет только хуже. Хорошо, что хоть у Антона мозги работают.
Поэтому мы замираем, как две статуи, и только слушаем перепалку в коридоре.
В итоге неведомая Алена все-таки уезжает, а родители Жени уходят в квартиру.
Но, когда все стихает, мое беспокойство, напротив, набирает обороты. Телефон сигналит о новом сообщении, и все мое нутро резко подкидывается в надежде, что это Гольцман. Но это Тит.
И через сорок минут он действительно приезжает. Выходит из лифта, качая ладонью под музыку в наушниках. Смотрит на нас, не переставая двигаться. Дождавшись наших вымученных смешков, убирает наушники в кейс, позволяя музыке звучать на весь коридор.
Продолжает кривляться еще более активно, изображая из себя лютого рэпера, на надрыве распевая:
— Но кажется, стало лишь больше вопросов, левых советов и точек зрений, нас кидает в откосы, лишь чтобы снова взлетели!
Потом открывает рюкзак, достает нам по бутылке пива.
— Не думаю, что это хорошая идея, – ворчу я.
— А еще что ты думаешь? Например, что нас пустят в квартиру в ближайшие десять часов? – саркастично интересуется Тит и скручивает со своей бутылки крышку. – Расслабься и выпей. Твоей жопе еще привыкать к этому бетонному полу.