Страница 83 из 112
Глаз от листа старался не отрывать и слабо вникал в написанное – уши заложило, поднялся жар: жгло стыдом. Читал машинально. Закончил. Тишина. Видит лица: загорелые, уставшие. В глазах ничего. Поддержки и не ждал, но ждал хотя бы презрения, хотя бы выкрика “предатель”, как его клеймили в немецких газетах и радиоэфирах. Нет, просто ничего. Сглотнул и спустился со сцены.
Спросил, можно ли пообедать на стройке. Думал побыть чуть больше среди соотечественников, но в баракестоловой выгадали отдельный стол – с начальником стройки и советским командиром.
– Как вам похлёбка? – переводил Илья слова весёлого начальника.
Единственное, на что генерал со своим больным кишечником согласился.
– Я нахожу её вполне сносной, надеюсь, мои земляки тоже.
Начальник снисходительно улыбался, дескать, гляди, мы вас и кормим нормально, и за одним столом сидим.
– А спросите, где города лучше, у нас или в Германии, – командир постукивал по столу. Он уже доел и ждал, когда генерал разберётся с обедом.
– Я почти не жил в наших городах. Я родился в деревне, и до войны у нас с женой был частном дом. Почти как ваша, – генерал посмотрел на Илью, ища лингвистической поддержки, – дача. Радостно видеть, что ваша страна отстраивается после войны, хочется верить, что и на моей родине сейчас так же.
– Ну дипломат, – усмехнулся начальник. – На трибунале нахватался, что ли? Радостно ему, морде, видеть. А бомбить не радостно было?
Илья переводить не стал.
Назад ехали так же молча. Тряслись руки и ныл живот. Когда за спиной закрылись ворота с колючей проволокой, немного отпустило.
Начал думать, что, может, это и не внешний мир от него охраняют – а его от внешнего мира. Здесь были люди, которые продолжали жить и говорить с ним, – повар, Адам, Илья, другие пленники. Может, заезжающие высокопоставленные военные просили вспоминать детали операций не потому, что хотели выведать новое – что им не донесла разведка? – а потому, что хотели поддержать его жизнь.
Остаток дня генерал провёл не выходя из комнаты. Лежал на кровати прямо в пиджаке и брюках, позволил себе слабость. Боль не стихала.
Перед ужином послал Адама за доктором.
* * *
Работал без перчаток, почему-то с розами педантичность отходила на второй план. Копался на солнце, пропалывал, удобрял. Запах земли и запах цветов напоминал о жене и доме. Напомнил и о её словах, что поддерживал он не тех. Что всё это плохо кончится.
Ну, полно, мысленно ответил ей, пока что всё длилось, и не то чтобы плохо – скорее никак.
В саду за ним не так следили, должно быть, поэтому ему и нравилось проводить дни в цветнике. Несколько часов между завтраком и обедом, пока солнце набирало силу, можно было покопаться.
Присел на траву передохнуть. Услышал скрип калитки.
Сменщик без парадной чёткости подошёл к часовому и пожал руку. С минуту поболтали. Когда сдавший пост скрылся за забором, сменщик оглядел участок, даже не остановив на генерале взгляд.
Когда отрезал засохший бутон, укололся. Выступила кровь. Генерал, обычно угрюмый, улыбнулся – надо же, другая боль, какая-то более живая, не ставшая привычкой.
После обеда вывели на прогулку. Посёлок со спецдачами был выстроен вокруг небольшого естественного пруда. Это был своего рода рубеж свободы – самая дальняя точка, куда разрешалось ходить пешком.
Он шёл впереди. Сзади Адам и Илья. За ними солдаты. Процессией вышли к пруду. Покрыт ряской, три утки жмутся к зарослям рогоза. Одна нырнула, задрав хвост, и смешно болтала лапками.
Генерал сел на скамейку. Второй раз за день улыбнулся, точно на ужин будет сладкое. Сосны пошатывались и скрипели на ветру. С одной упала ветка. И снова гудел вдалеке поезд – но сейчас почему-то не навевал тоски.
На тропинке показалась другая процессия, во главе сосед – генерал артиллерии. Вывели одновременно. Редкость. Значит, зачем-то.
– Вы вчера пропустили наше собрание, – сказал тот после рукопожатия.
Выглядело это странно, словно два криминальных авторитета встретились обсудить дела. Солдаты, видимо поняв нелепость, медленно разбрелись по территории, оставляя при этом пленных в поле зрения.
– Был нездоров.
– У вас и правда болезненный вид. Кишечник?
– И он тоже, но скорее нет. Чувствую нервное напряжение. – И чуть тише добавил: – На днях выступал перед солдатами, строящими город неподалёку. Ну, нашими солдатами. Говорил о преступлениях немецкого режима.
– И ведь говорили правду, как мы уже выяснили.
– Кто спорит.
Помолчали. Присели на скамейку. Генерал и сам был скорее скамейкой, садовой мебелью, молчаливым и неотлучным из этого дома и посёлка.
– Позвольте вас позабавить, генерал, – артиллерист выдернул травинку и вертел её в руках. Над посёлком на небольшой высоте пролетал самолёт – рядом, кажется, аэродром.
– Попробуйте.
– Ближайший к нашей тюрьме населённый пункт называется Томилино. Конечно, вам ни о чём это название не скажет, как и мне, но мой переводчик объяснил любопытность: в русском слово “томить” значит заставлять чего-то ждать. Мне в этом видится некий знак. Держат нас здесь для чего-то, что-то нам ещё предстоит.
И артиллерист сделал такое выражение лица, словно генерал по движению бровей должен был понять, что именно.
За ужином действительно дали сладкое: сегодня к манной каше и каркаде принесли нарезанное яблоко, очищенное от шкурки, и миску клубники. После включили граммофон: в руководстве выхлопотали немецкую пластинку.
Решили сыграть в шахматы. Илья заметил, что генерал на самом деле нервничает сильнее обычного – поджимает губы, трёт подбородок. В шахматах Адам, как правило, соблюдал субординацию и поддавался начальнику. В этот раз заигрался и загнал его в угол. Генерал, кажется, не расстроился: долго смотрел на доску, думая, признать или нет, потом ухмыльнулся, хлопнул по коленям и встал.
– И зачем отдал слона, а? Дырявая моя голова.
Бурчал это “зачем” генерал ещё долго: несколько минут прогулки на веранде, во время вечернего туалета, пока поднимался в спальню. Даже перед сном мотал головой и весело шептал теням сосен в окне – зачем?
Так и не понял.
* * *
Проснулся с кашлем. Забыл закрыть окно, и за ночь комнату выморозило. На холоде запах сосен ещё сильнее.
Постучали, но не как обычно. Голос Адама, более сухой и исполнительный, попросил генерала вместо завтрака сразу пройти в кабинет.