Страница 84 из 112
Там его дожидались трое: адъютант, переводчик и военный, но в другой форме. Кажется, из каких-то особых структур. Этот, из структур, как бы упирался указательным пальцем вытянутой правой руки в блокнотный листочек, лежащий на генеральском столе. Рисунок. Деревянный дом с верандой, и сосны, сосны, сосны. Где-то за соснами, в перерывах, очертания вагонов товарного поезда.
– Рисуете? Неплохо.
При входе генерала Адам и Илья вытянулись – чего они не делали в обычной жизни. Там “генерал” было скорее именем, чем званием, сейчас случай другой.
– Товарищ, наверху рассмотрели ваше обращение и уполномочили меня передать ответ.
Заныл живот, саднило горло.
– Мы считаем вас прекрасным теоретиком и специалистом, ваши труды и разборы собственных битв, особенно последней, помогают в обучении наших военнослужащих. С радостью мы встречаем и смену ваших политических убеждений – уверены, природа Подмосковья этому способствовала. Мы, конечно, не звери и, взяв во внимание многие обстоятельства, в том числе ваши проблемы со здоровьем, решили разрешить вам поездку.
Генерал заложил сложенный кулак за спину и надавил им на поясницу.
– Соответствующее распоряжение главнокомандующего передано в должные инстанции, и до конца недели отправка вас на лечение в Ялту будет улажена. Надеемся, это пойдёт на пользу научным и идеологическим изысканиям.
Человек из структур кивнул и вышел. Трое оставшихся молчали.
– Адам, попросите сегодня завтрак не подавать.
Генерал поднялся в комнату и подошёл к окну. Гудел поезд. Близились холода. Сквозь стволы и домики он вглядывался в жизнь, где шли стройки, а дети шли в школы, где прятался за лесом посёлок Томилино. Ещё дальше письма и радиопередачи – советские, немецкие, прочие. У калитки нёс свой пост часовой, а в углу участка росли розы.
И когда коликой свело живот настолько, что генерал упал на пол и съёжился, он наконец понял зачем; понял, что именно такое наказание, вероятно, и заслужил, и даже улыбнулся, когда вбежавшие Адам и Илья уложили его на кровать и послали за доктором.