Страница 79 из 108
— Ну Ма-а-аш, – тяну со стоном.
— Что? Тебе сдавать завтра.
— Тебе тоже, – говорю, пока выдвигаемся в сторону дома, – что там осталось, кстати?
— Все мое любимое, – она вздыхает и загибает пальчики, – отжимания, подтягивания и мучительная смерть от унижения, когда ничего не выйдет.
— Все получится. Я в тебя верю.
— Это хорошо. Потому что я сама в себя не особо верю.
-.. . .-. . –. ..
— Алиса дома? – спрашивает Маша, когда мы поднимаемся в лифте.
— Нет, в универе.
Смотрю на нее исподлобья, проверяя реакцию. Она сказала, что доверяет, но нельзя просто отсечь весь ее предыдущий опыт. Я надеюсь, что скоро мы забудем трусливого стендапера и все, что он сделал, но пока это еще слишком близко. Если илистое дно потревожить, то вода станет мутной. Так что я стараюсь плавать максимально осторожно.
Гордеева же вообще в лице не меняется, просто кивает и все.
Мы заходим домой, и Рыжая бестия действительно сорок минут делает со мной историю. Босс сидит рядом, положив голову ей на колени, и она рассеянно гладит его по гладкой шерсти, в этот момент объясняя, как лучше запоминать даты.
Через силу заставляю голову работать должным образом. Мне правда нужно завтра сдать, чтобы Дед наконец допустил меня до тренировок. Остальные предметы я уже закрыл, и очень надеюсь вернуться в «Черную базу». Я невыносимо скучаю.
— Гордый, – говорит Маша, когда мы наконец заканчиваем, – а почему такое прозвище? Просто потому что созвучно с именем?
Я отодвигаю в сторону ноутбук и растираю лицо ладонями. Улыбаюсь и качаю головой:
— Был один случай в детском саду. Я подрался с мальчиком, а вечером, когда папа пришел нас с Фимом забирать, вышла воспиталка. Вывела этого пацана, типа он хочет извиниться, больше так не будет, прости, мол, пожалуйста, и все такое. Папа говорил, что я обстоятельно свернул футболку, поставил в шкафчик сандалии, сказал «нет», развернулся и пошел на выход.
Маша смеется, прикрывая рот ладошкой.
Я продолжаю, довольный ее искренней реакцией:
— Это была его любимая история, постоянно ее рассказывал. И называл меня гордым Гордеем. Как-то прижилось. Тем более, что и правда созвучно.
— Похоже на тебя.
— Не пойму, это комплимент?
— Конечно.
Гордеева встает из-за стола и разминает шею. Я слежу за тем, как проступают ее хрупкие позвонки на светлой коже и спрашиваю:
— Расскажешь тоже что-нибудь?
Она поворачивается ко мне с улыбкой, а потом вдруг замирает. Не понимаю, что за эмоция мелькает в ее глазах, и потому настораживаюсь. Вопрос был безобидным, я никакого подтекста не вкладывал.
Маша тем временем подходит и просит:
— Повернись, пожалуйста.
Не сразу соображаю, но в итоге отодвигаю стул подальше от письменного стола и разворачиваюсь к Гордеевой. Она делает несколько мелких осторожных шагов и останавливается между моих разведенных коленей. Потом берет меня за руку и говорит:
— Это было не так давно, хоть мне и хотелось бы списать все на то, что я была маленькой. Мама забеременела Асей, и мы с Егором оба с катушек слетели. Он лишался роли младшего, а я с ужасом думала о том, что среди троих детей я точно буду на последнем месте.
Слушаю внимательно, слежу за тем, как она гладит меня по ладони пальчиками. Хмурюсь, потому что все еще не понимаю, что она делает.
— В общем, мы приехали на дачу, родители ее несколько лет пытались продать, а тут нашелся покупатель, и они дом показывали. Егор с ними ходил по комнатам, а я пошла на участок, забралась на крышу сарая и спрыгнула. Было не очень высоко, не подумай, умереть я не пыталась, но очень хотела сломать руку или ногу. Чтобы обо мне тоже заботились.
Открываю рот, но слов не нахожу. В груди неприятно тянет от боли за эту нежную девочку. Маша улыбается, глядя мне в глаза:
— Все кости остались целы, но я упала на какой-то кусок шифера или вроде того, точно не помню. Он раскололся и порезал мне ногу.
Не отводя глаз, Гордеева одной рукой тянет подол платья наверх, оголяя бедра, а другой заставляет мою ладонь коснуться нужного места под ягодицей. Под тонким капроном я чувствую выпуклый шрамик, который пересекает ее ногу.
Срываясь на дрожь, с трудом сглатываю. Смотрю в ее глаза, а словно в бездну падаю. Дышу тяжело.
А потом раздается звонок в дверь, и мы с Машей синхронно дергаемся.