Страница 79 из 129
Глава 38. Ярмарка в Гринфилде
Сентябрь уже полностью вступил в свои права, окрашивая листву в золотистые и багряные тона. Утренний воздух стал прохладнее, но дни все еще радовали теплом и солнечным светом. В такое утро Родерик вошел в комнату Софи, где мы с ней занимались шитьем.
— У меня для вас новость, — сказал он с улыбкой, которая теперь появлялась на его лице гораздо чаще. — В Гринфилде, ближайшем городке, в эту субботу устраивают осеннюю ярмарку урожая. Я подумал, что нам стоит посетить ее. Софи никогда не была на таких праздниках.
Глаза Софи расширились от восторга.
— Ярмарка? С каруселями и сладостями? — воскликнула она, подпрыгивая на месте.
— И с каруселями, и со сладостями, и со множеством других развлечений, — кивнул Родерик, и его взгляд переместился ко мне. — Что скажете, Розали? Вам нравится эта идея?
С того дня в саду, с нашего первого поцелуя, прошло почти две недели. Мы не говорили о случившемся, но что-то изменилось между нами. Родерик стал чаще искать моего общества, его взгляд задерживался на мне дольше обычного, а иногда наши руки случайно соприкасались, вызывая во мне трепет.
— С удовольствием, — ответила я, встречая его взгляд. — Я думаю, это будет чудесный день.
В субботу утром мы отправились в Гринфилд. Софи не могла усидеть на месте в карете, постоянно выглядывая в окно и задавая вопросы о том, что нас ждет на ярмарке.
Когда мы прибыли, городская площадь уже была полна народу. Повсюду виднелись разноцветные палатки и киоски, украшенные осенними цветами и снопами пшеницы. В центре площади возвышался «Керн-Бэби» — кукла из последнего снопа пшеницы, украшенная лентами и цветами.
— Смотрите! — воскликнула Софи, указывая на группу музыкантов, играющих веселую мелодию. — Можно мы подойдем ближе?
— Конечно, — кивнул Родерик, предлагая мне руку.
Мы медленно шли по площади, останавливаясь у различных киосков. Софи была в восторге от всего: от сладостей и игрушек до представления кукольного театра. Родерик купил ей леденец на палочке и маленькую тряпичную куклу, а мне букетик осенних цветов от местной цветочницы.
— Вам нравится? — спросил он, когда Софи отвлеклась на выступление жонглера.
— Очень, — искренне ответила я. — Здесь так… живо.
Он улыбнулся, и на мгновение мне показалось, что он хочет что-то сказать, но в этот момент Софи потянула его за рукав, желая показать что-то еще.
Когда мы проходили мимо палатки с выпечкой, я услышала, как кто-то окликнул меня.
— Леди Бельмонт! Леди Бельмонт!
Обернувшись, я увидела Мэри, молодую девушку из пекарни, которая посещала наши субботние уроки. Она стояла за прилавком, ее лицо сияло от радости.
— Мэри! — я подошла ближе, увлекая за собой Родерика и Софи. — Какой сюрприз встретить тебя здесь.
— Я помогаю сегодня на ярмарке, миледи, — гордо сказала она. — Благодаря вашим урокам я теперь могу записывать заказы и считать выручку. Хозяин так доволен, что разрешил мне самой печь некоторые изделия и даже доверил продажу продукции.
Она достала из-под прилавка небольшую корзинку, покрытую чистой тканью.
— Это для вас, миледи. Я испекла их сама, по рецепту, который смогла прочитать благодаря вам.
В корзинке лежали аккуратные булочки с корицей, еще теплые и источающие восхитительный аромат.
— Мэри, это так мило, — я была тронута ее подарком. — Познакомься, это мой муж, герцог Бельмонт, и его сестра Софи.
Мэри сделала неловкий реверанс, явно смущенная присутствием герцога.
— Ваша светлость, для меня честь познакомиться с вами. Ваша жена — удивительная учительница. Она изменила жизнь многих из нас.
Я заметила, как Родерик с удивлением посмотрел на меня, а затем на Мэри.
— Рад это слышать, — сказал он с легкой улыбкой.
Мы еще немного поговорили с Мэри, а затем продолжили нашу прогулку. Не успели мы отойти и десяти шагов, как я услышала еще один знакомый голос:
— Миледи! Миледи, постойте!
К нам подбежала миссис Коллинз. Она держала в руках небольшой вышитый платок.
— Я научилась вышивать буквы, как вы показывали, — сказала она, протягивая мне платок. — И теперь беру заказы на именные платки. Это для вас, с благодарностью.
На платке были искусно вышиты мои инициалы, обрамленные маленькими розами.
— Это прекрасная работа, миссис Коллинз, — сказала я, рассматривая аккуратные стежки. — Я буду беречь его.
— Без вас я бы никогда не осмелилась начать собственное дело, — сказала она, бросая робкий взгляд на Родерика. — Ваша жена дала нам не только знания, но и уверенность в себе, ваша светлость.
Родерик кивнул ей.
— Я рад, что она смогла помочь вам, — сказал он.
По мере того, как мы продвигались по ярмарке, нас останавливали и другие женщины — мои ученицы. Каждая хотела поприветствовать меня, рассказать о своих успехах, представить своих детей или мужей. Некоторые дарили маленькие подарки — вязаные салфетки, домашнее варенье, букетики полевых цветов. Я была глубоко тронута их благодарностью и привязанностью.
Родерик молча наблюдал за этими встречами, и я не могла понять, что он думает. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах появилось какое-то новое выражение, которое я не могла расшифровать.
Когда солнце начало клониться к закату, на площади расчистили место для танцев. Музыканты заиграли веселую мелодию, и несколько пар закружились в танце.
— Можно мне посмотреть? — попросила Софи, и мы подошли ближе к импровизированной танцевальной площадке.
Внезапно среди толпы я заметила знакомые лица. Принц Альберт и леди Бервик стояли неподалеку, беседуя с оживлением. Я была удивлена их присутствием, но еще больше меня поразил их внешний вид. Принц был одет гораздо проще, чем при дворе, в обычный сюртук и брюки, которые могли бы принадлежать любому зажиточному горожанину. Лидия же была в простом платье из практичной ткани, с минимумом украшений, и в удобных ботинках, совсем не соответствующих ее статусу, но явно подходящих для активного отдыха на ярмарке.
Как будто почувствовав мой взгляд, они обернулись, и Лидия помахала мне рукой. Они направились к нам, и я почувствовала, как напрягся Родерик.
— Леди Бельмонт, какая приятная неожиданность, — сказал Альберт, подходя ближе. — И герцог Бельмонт. — он слегка поклонился Родерику.
— Ваше высочество, — Родерик склонил голову в ответ, его лицо стало непроницаемым.