Нежеланный брак, или уроки любви для герцога

Глава 37. Семья и амбиции

В последующие недели субботние визиты в Бервик-Холл стали неотъемлемой частью моей жизни. Каждый раз я возвращалась домой с новыми идеями, с чувством, что делаю что-то важное и нужное. Грейс тоже расцветала на глазах, становясь все более уверенной в себе и своих способностях.

Однажды, после особенно удачного занятия, на котором одна из наших учениц впервые самостоятельно прочитала целую страницу текста, Лидия отвела меня в сторону.

— У тебя настоящий талант к преподаванию, Розали, — сказала она. — Ты умеешь находить подход к каждой ученице, видеть ее сильные стороны и помогать преодолевать трудности.

— Мне просто нравится видеть, как они прогрессируют, — ответила я. — Как меняются их лица, когда они понимают, что могут сделать то, что раньше казалось невозможным.

— Именно поэтому ты так хороша в этом, — кивнула Лидия. — Ты видишь не просто учениц, а людей с их надеждами и мечтами.

Она помолчала, словно обдумывая что-то, а затем продолжила.

— Я думаю, ты могла бы сделать гораздо больше. Не только учить базовой грамотности, но и помогать женщинам находить свой путь в жизни, свое призвание.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, заинтригованная.

— Школа, — просто сказала Лидия. — Настоящая школа для девочек и женщин, где они могли бы получить не только базовое образование, но и профессиональные навыки. Шитье, счетоводство, основы ведения бизнеса — все, что может помочь им стать независимыми.

Я замерла, пораженная масштабом этой идеи.

— Но... это огромное предприятие. Нужно помещение, учителя, средства...

— Все это решаемо, — уверенно сказала Лидия. — У меня есть связи, у леди Парсонс — опыт организации благотворительных проектов. И у нас есть ты — с твоим талантом и энтузиазмом.

Я не знала, что ответить. Идея была одновременно пугающей и захватывающей. Смогу ли я? Хватит ли у меня знаний, опыта, уверенности? И что скажет Родерик?

— Подумай об этом, — мягко сказала Лидия, видя мои сомнения. — Это не то решение, которое нужно принимать сразу. Но я верю, что ты способна на большее, чем просто быть герцогиней Бельмонт. У тебя есть дар, Розали, и было бы жаль его не использовать.

Всю дорогу домой я размышляла над словами Лидии. Школа для девочек и женщин... Это было нечто гораздо более серьезное, чем субботние благотворительные вечера. Это была бы настоящая работа, настоящая ответственность. И настоящий вызов обществу, которое считало, что место женщины — дома, а не за кафедрой.

Что сказал бы Родерик? Он был терпим к моим субботним визитам в Бервик-Холл, даже проявлял интерес к моим рассказам о прогрессе учениц. Но одно дело — благотворительность в свободное время, и совсем другое — основать школу.

Когда мы вернулись в поместье, я обнаружила, что Родерик уехал по делам и возвратится только к ужину. Это дало мне время собраться с мыслями.

С тех пор как здоровье Софи значительно улучшилось, она возобновила прерванное обучение с новыми силами. Теперь, когда она больше не была прикована к постели и могла свободно перемещаться по дому, ее образование стало более структурированными и разнообразными. Маленькая комната рядом с библиотекой была переоборудована в учебный кабинет, где мы проводили большую часть утренних часов.

Я взяла на себя преподавание основных предметов — арифметики, литературы, истории и естественных наук. К моему удивлению и радости, Софи оказалась способной ученицей, схватывающей новые знания с впечатляющей скоростью, словно пытаясь наверстать годы, потерянные из-за болезни.

Родерик, видя ее успехи, нанял нескольких преподавателей, которые приезжали в поместье два-три раза в неделю. Учитель музыки приходил по вторникам и пятницам, заставляя старое пианино в музыкальной комнате пробуждаться от многолетнего сна. По средам приезжала пожилая дама, обучавшая Софи рисованию и живописи. А в четверг дом посещал господин Феллоуз, строгий и педантичный учитель иностранных языков с безупречными манерами и смешным пристрастием к цветным жилетам.

Я провела остаток дня с Софи, помогая ей подготовиться к следующему уроку с господином Феллоузом. Мы повторяли спряжения глаголов и осваивали новые слова, но мысли мои были далеко.

За ужином Родерик заметил мою рассеянность.

— Вы сегодня необычно задумчивы, — сказал он, когда слуги удалились, оставив нас наедине. — Что-то случилось на вашем благотворительном вечере?

Я посмотрела на него, пытаясь угадать, как он отреагирует на мои мысли.

— Леди Бервик предложила мне... участвовать в создании школы для девочек и женщин, — сказала я наконец. — Настоящей школы, где они могли бы получить не только базовое образование, но и профессиональные навыки.

Родерик замер с бокалом на полпути к губам.

— Школы? — переспросил он. — Вы имеете в виду, благотворительное учреждение?

— Да, — кивнула я. — Место, где женщины могли бы научиться не только читать и писать, но и приобрести навыки, которые помогут им зарабатывать на жизнь. Шитье, счетоводство, основы ведения бизнеса...

— И какова была бы ваша роль в этом предприятии? — спросил Родерик, внимательно глядя на меня.

Я глубоко вздохнула.

— Я не знаю точно. Возможно, преподавать. Возможно, помогать с организацией. Леди Бервик считает, что у меня есть талант к обучению.

Родерик отложил вилку и откинулся на спинку стула. Его лицо стало задумчивым, почти отстраненным.

— Розали, — начал он после долгой паузы, — вы не находите, что это... слишком поспешное решение? Вы посещаете эти благотворительные вечера всего несколько недель.

— Но я вижу результаты, — возразила я. — Вижу, как меняются эти женщины, как растет их уверенность в себе.

— Я не сомневаюсь в вашем энтузиазме, — мягко сказал Родерик. — Но основать школу — это не то же самое, что проводить субботние занятия. Это огромная ответственность, требующая опыта, знаний, времени... — он сделал паузу. — Времени, которое вы будете проводить вдали от дома. От Софи. От... семьи.

Последнее слово он произнес с особым значением, и я почувствовала, как оно отозвалось во мне смешанными чувствами: теплом от осознания, что он считает меня частью своей семьи, и легким раздражением от того, что использовал это в качестве аргумента.

— Я понимаю вашу заботу о семье, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Но разве я не могу совмещать и то, и другое?

Родерик вздохнул.