Страница 15 из 129
Глава 7. Пыль и притворство
— Грейс, — я решительно отодвинула поднос с остатками завтрака, — принеси мне самое простое платье, какое найдешь. Без корсета. И фартук.
Она растерянно заморгала.
— Простое платье, миледи?
— Именно. Не могу же я заниматься уборкой в шелках и кружевах.
— Уборкой? — её глаза округлились. — Но ваша светлость...
— Грейс, — мягко перебила я её, — ты же видишь, в каком состоянии комната. И судя по списку правил его светлости, другой прислуги у нас не будет. Значит, придется справляться самим.
Она всё ещё колебалась, но я видела, как в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение — должно быть, ее пугала перспектива в одиночку приводить в порядок эти заброшенные покои.
Когда она вернулась с простым коричневым платьем и белым фартуком, я уже составила план действий.
— Первым делом — окна, — сказала я переодевшись. — Нам понадобится ведро воды, несколько чистых тряпок и уксус. Сможешь раздобыть всё это?
Грейс кивнула и поспешила к двери. Как только она вышла, я распахнула все окна настежь. В комнату ворвался свежий утренний воздух, и пылинки закружились в солнечных лучах. Теперь хотя бы можно дышать.
Когда Грейс вернулась, она охнула, увидев распахнутые окна.
— Ваша светлость! Что же вы... Такой холод, вы же можете простудиться!
— Моя бабушка всегда говорила, что в спертом воздухе заводятся болезни, — улыбнулась я, забирая у неё ведро. — И что проветривать комнаты нужно каждый день, даже зимой.
Грейс растерянно посмотрела на меня:
— Но все говорят, что от сквозняков...
— Мы просто плотнее закроем дверь, и сквозняка не будет, — ответила я, смачивая тряпку в растворе уксуса. — А свежий воздух поможет нам быстрее управиться с уборкой.
Грейс плотно закрыла дверь и нерешительно подошла ко мне. — Ваша светлость, позвольте, я сама...
— Вдвоем справимся быстрее, — я протянула ей вторую тряпку. — Ты начинай с того окна, а я возьмусь за это.
Она все еще выглядела смущенной — видимо, мысль о том, что герцогиня будет заниматься уборкой, никак не укладывалась у нее в голове. Но я уже принялась за работу, и ей ничего не оставалось, как последовать моему примеру.
Первые несколько минут мы работали в молчании. Серые потеки на стеклах поддавались с трудом, но раствор с уксусом действительно помогал — стекла понемногу начинали блестеть. Утреннее солнце, пробиваясь через очищенные участки, рисовало на полу причудливые узоры.
— Как странно пахнет, — пробормотала Грейс принюхиваясь. — Но грязь и правда отходит легче... Где вы научились так чистить окна, миледи?
Я замерла на мгновение. Нужно быть осторожнее с ответами — не хватало ещё вызвать подозрения своими познаниями.
— В книге по домоводству прочитала, — ответила я, старательно оттирая особенно упрямое пятно.
Грейс тихонько фыркнула, но тут же испуганно прикрыла рот ладонью.
— Простите, ваша светлость! Я не хотела... просто... — она замялась, но потом всё же решилась спросить. — Зачем благородной леди читать книги по домоводству?
В ее голосе звучало искреннее недоумение. Я улыбнулась, не прекращая работы:
— А вдруг однажды пригодится? Вот, как сейчас.
Грейс снова тихонько засмеялась, но на этот раз уже смелее. В её взгляде, который она бросила на меня, мелькнуло что-то похожее на одобрение.
Окна наконец засверкали, пропуская в комнату солнечный свет, который теперь безжалостно высвечивал плачевное состояние остальное комнаты. А в особенности тяжелых бархатных портьер, некогда темно-синих, а теперь казавшихся серыми от пыли.
Я задумчиво провела рукой по тяжелой ткани. С поверхности штор тут же взметнулось облачко пыли, заставив нас обеих чихнуть. В идеале их нужно было бы постирать, но на это потребуются огромные чаны с горячей водой, множество рук и целый день работы. Ресурсы, которыми я, увы, не обладаю.
— Придется хотя бы выбить, — решила я вслух. — Здесь не справиться, они слишком большие. Нужно вынести их во двор.
— Но... — Грейс замялась. — Его светлость разрешил вам гулять только в саду, и то после десяти...
— До десяти еще есть время. Как раз хватит, чтобы снять их и спустить вниз. А потом можно считать время во дворе моей утренней прогулкой.
Грейс выглядела неуверенной, но помогла мне справиться с непослушными шторами. Объемная груда ткани оказалась неожиданно увесистой.
— Через черную лестницу будет ближе, — шепнула Грейс, когда мы выглянули в коридор.
Я кивнула, и мы вместе с Грейс принялись сворачивать тяжелый бархат в плотный рулон. Он оказался неожиданно увесистым — ткань то и дело норовила выскользнуть из рук, пока мы пытались скатать её потуже. Наконец справились, и Грейс взялась за один конец свертка, я — за другой. Она пошла впереди, показывая дорогу к черному ходу, а я замыкала наше странное шествие, стараясь не уронить свой край ноши. Коридоры здесь были уже, потолки ниже, а вместо роскошных ковров — простые половики.
На повороте мы едва не столкнулись с горничной, которая испуганно прижалась к стене, пропуская нас. Её округлившиеся глаза красноречиво говорили о том, что новая герцогиня, собственноручно тащащая шторы по коридору, — зрелище из ряда вон выходящее.
Стоило нам пройти мимо, девушка отвернулась и быстрым шагом направилась прочь. Что-то подсказывало мне: пройдет совсем немного времени до того момента, как герцог узнает о своевольстве супруги. Интересно, у всех слуг в этом доме есть негласное распоряжение докладывать ему о каждом моем шаге, или эта служанка решила проявить личную инициативу?
Выбивание штор заняло почти час. Когда мы с Грейс, нагруженные теперь уже чистыми портьерами, вернулись в комнату, я замерла на пороге. У окна, заложив руки за спину, стоял герцог. Солнечный свет, теперь беспрепятственно льющийся сквозь чистые стекла, очерчивал его высокую фигуру резким контуром, превращая в темный, пугающе внушительный силуэт. Казалось, сама комната становилась меньше от его присутствия.
Он медленно повернулся, окидывая меня презрительным взглядом. Я вдруг с острым смущением осознала свой внешний вид: простое платье, выбившиеся из прически волосы, раскрасневшееся от работы лицо, следы пыли на руках и одежде.
— Оставь нас, — бросил он Грейс, не сводя с меня глаз.
Горничная присела в торопливом реверансе и выскользнула за дверь. В комнате повисла тяжелая тишина.