Страница 14 из 129
— Доброе утро, ваша светлость, — присела она в реверансе. — Я Грейс. Принесла ваш завтрак.
На серебряном подносе стояла одинокая чашка чая и тарелка с постной овсянкой. Рядом лежал сложенный вчетверо лист бумаги.
Я развернула послание. Почерк был резким, угловатым:
«Во избежание неудобств для обеих сторон:
Герцогиня будет принимать пищу в своих покоях
Для проживания герцогини выделяются три комнаты восточного крыла второго этажа: спальня, гардеробная и малая гостиная
Посещение сада допускается между 10 и 12 часами утра
Любые перемещения в иных частях дома и за его пределами возможны только с личного одобрения герцога
В распоряжение герцогини поступает младшая горничная Грейс. Прочая прислуга занята неотложными делами и не может быть отвлечена на обустройство комнат герцогини»
Пока я разглядывала этот впечатляющий список правил, Грейс принялась убирать постель. Я заметила, как она старательно отводит взгляд от пятен крови на простынях, ее щеки заливал румянец смущения.
— А где Элис? — спросила я, пытаясь отвлечься от неловкости момента. — Она должна была переехать вместе со мной.
Грейс замерла.
— Его светлость распорядился отправить её обратно в дом ваших родителей, миледи, — она потупила взгляд. — Сказал, что в замке достаточно своей прислуги.
Я молча кивнула, чувствуя, как внутри поднимается волна злости. Значит, и это он предусмотрел — лишил меня даже такой малости, как знакомое лицо рядом. Элис знала все мои привычки, была единственной связью с прежней жизнью. Но герцог позаботился о том, чтобы я оказалась в полной изоляции, окруженная только чужими людьми, которые подчиняются его приказам.
Я заставила себя сесть за столик. Есть не хотелось — после бессонной ночи желудок словно сжался в тугой комок. Но нужно было поддерживать силы, несмотря ни на что. В конце концов, слабость и голодные обмороки только порадуют герцога.
— Как мило со стороны его светлости так заботиться о моей фигуре, — произнесла я, помешивая ложкой водянистую кашу. — Видимо, опасается, что его супруга располнеет от праздности.
Грейс вздрогнула, едва не выронив подушку.
— Ваша светлость, я… — она совсем растерялась, комкая в руках наволочку и не находясь с ответом.
— Всё в порядке, Грейс, — я постаралась улыбнуться. — Я прекрасно понимаю, что это не твоя вина.
Я заставляла себя есть безвкусную кашу, рассматривая комнату, которая теперь должна была стать моим новым домом. При утреннем свете она оказалась совсем не такой, как вчера в полумраке свечей. Да, мебель была дорогой — массивные шкафы, изящный туалетный столик, кровать с витыми столбиками, — но всё это выглядело тусклым и заброшенным под толстым слоем пыли.
Мутный утренний свет с трудом пробивался сквозь окна, на стеклах которых виднелись серые потеки от многочисленных дождей. Тяжелая хрустальная люстра под потолком была затянута паутиной. В воздухе стоял затхлый запах давно нежилого помещения.
Я провела пальцем по подоконнику — на темной полированной поверхности остался четкий след.
Грейс, заметив это, снова залилась краской.
— Прошу прощения, ваша светлость, — пробормотала она, стиснув пальцы. — Это гостевые покои… Они долго стояли закрытыми… Его светлость только вчера распорядился разместить вас здесь, и мы… мы не успели как следует подготовить комнаты.
Только вчера. Значит, до последнего момента герцог даже не удосужился выделить место, где поселит собственную жену. Видимо, эти грязные затхлые комнаты показались ему достаточно хорошим вариантом для той, кого он считает самозванкой.