Страница 124 из 129
— И тогда появилась миссис Дарлингтон и предложила свою помощь, — Ричард понизил голос. — Её семья и муж выдали Родерику кредиты и проспонсировали некоторые его проекты. На первый взгляд, обычная сделка, но условия… Условия были кабальными. Это помогло ему встать на ноги, но в то же время поставило в полную зависимость.
Он наклонился ближе.
— Все его удачные проекты по сути принадлежали семье Виктории, так как они владели его долговыми расписками. Вы понимаете, что это значило? Если бы Родерик отказался следовать их указаниям, они могли бы потребовать немедленного погашения всех долгов. А поскольку таких средств у него не было, это привело бы к публичному банкротству.
Ричард сделал паузу, словно собираясь с силами для самой трудной части истории.
— Для герцога банкротство — это не просто финансовый крах. Это полное унижение. По закону, при обнаружении недостаточности имущества, должник мог быть заключён под стражу. Представьте — герцог Бельмонт в долговой тюрьме! Это означало бы не только потерю всего имущества, но и полное разрушение репутации семьи, копившейся поколениями. Софи осталась бы без средств к существованию, поместье перешло бы в руки кредиторов. Весь род Бельмонтов был бы опозорен.
— Когда мистер Дарлингтон отошёл в мир иной, Виктория вознамерилась стать герцогиней. Она убедила Родерика, что после свадьбы семья простит все долги. И он… он собирался пойти на это, хоть ему и претила такая перспектива. Но потом появились вы и поломали все планы миссис Дарлингтон.
Я сидела, потрясённая. Всё начинало складываться в единую картину.
— Поначалу Родерик, вероятно, думал, что просто поменял одну проблему на другую, — продолжил Ричард с лёгкой улыбкой. — Но потом понял, что вы совершенно другая, нежели Виктория. Вы бы слышали, каким тоном он рассказывал о вас, когда я сидел у его постели, пока он не мог ходить. О том, какая вы добрая, умная и как заботитесь о Софи.
Ричард улыбнулся, и я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Неужели Родерик действительно так говорил обо мне?
— Но эту перемену в нём почувствовала и Виктория, — голос Ричарда стал серьёзнее. — Она поняла, что ваш брак может оказаться не временным препятствием, и начала давить на Родерика. Он и раньше уже занимался тем, чтобы выйти из-под влияния семьи Виктории, но теперь ему пришлось действовать быстро, но тайно, чтобы не вызвать её подозрений и не спровоцировать действия, которые могли бы повредить его бизнесу.
Я вспомнила, как часто Родерик отлучался по делам, как много времени проводил в своём кабинете над бумагами. Те ночи, когда свет в его окнах горел до рассвета. Его постоянную озабоченность, напряжение, которое я списывала на нелюбовь ко мне. Его уклончивые ответы, когда я спрашивала о делах. Неужели всё это время он пытался освободиться от влияния Виктории? Выкупал долговые расписки, перестраивал финансы, искал способы защитить своё наследие, не подвергая опасности семью?
— В тот вечер, когда вы видели их вместе, — Ричард говорил теперь медленнее, подбирая слова, словно ступая по тонкому льду, — она пришла без предупреждения. Родерик был близок к тому, чтобы освободиться от её посягательств — оставалось подписать несколько важных контрактов, закрепить новые деловые союзы. Но Виктория что-то заподозрила.
Ричард провёл рукой по волосам, явно нервничая.
— Она пришла, чтобы потребовать подтверждения, что он верен своим словам и женится на ней, когда избавится от вас. Когда она увидела, что Родерик колеблется, то пришла в ярость. Заявила, что уничтожит его, если он попытается её обмануть. Что Софи останется без гроша, а имя Бельмонтов станет синонимом позора.
Он помолчал, давая мне осмыслить сказанное.
— А потом она потребовала доказательство приверженности его обещаниям. Немедленно. Сказала, что не уйдёт, пока не убедится в его верности.
Я вспомнила тот поцелуй в беседке, который разбил моё сердце. Вспомнила, как Родерик наклонился к Виктории. В тот момент я была уверена, что вижу его истинные чувства. Но что, если это была игра? Отчаянная попытка выиграть время?
— У него ещё не было готово всё, чтобы можно было не бояться гнева Виктории, — продолжил Ричард. — И он решился сделать то, что она просит, надеясь, что это не будет иметь значительных последствий. Но у Виктории всё было просчитано до мелочей. У неё был свой информатор в доме Родерика.
— Миссис Харрис, — выдохнула я, внезапно понимая.
Ричард кивнул.
— Виктория знала, как зародить сомнение в душе, и сделала всё, чтобы вы перестали доверять мужу.
Он помолчал, потом добавил:
— Я не пытаюсь выгородить Родерика. Он поступил глупо, но в тот момент, пожалуй, у него не было другого выхода. Я не буду просить вас простить его. Теперь вы хотя бы будете знать правду.
Мы сидели в тишине. Я пыталась осмыслить всё, что услышала. Если Ричард говорил правду — а у меня не было причин сомневаться в этом — то я неправильно понимала мотивы Родерика всё это время. Он не пытался избавиться от меня ради Виктории. Он пытался защитить свою семью, своё положение, свою сестру от последствий своих прошлых ошибок.
— Почему вы рассказали мне всё это? — спросила я наконец.
Ричард пожал плечами.
— Потому что Родерик никогда этого не сделает. Он слишком горд, чтобы оправдываться, и слишком благороден, чтобы перекладывать вину на других, даже если эти другие того заслуживают. Он скорее будет страдать молча, чем попытается объясниться.
— Ричард, — сказала я, вспомнив еще одну деталь, которая не давала мне покоя, — но ведь Родерик собирался изменить наш брачный контракт. Сократить срок с трех лет до одного года, чтобы быстрее избавиться от меня.
Ричард удивленно поднял брови.
— Кто вам это сказал?
— Виктория… — я запнулась. — На рождественском балу в столице она подошла ко мне, когда Родерика не было рядом и рассказала о его планах.
Лицо Ричарда изменилось, в глазах появилось понимание.
— Вот оно что, — медленно произнес он. — Видимо, именно тогда Виктория начала воплощать в жизнь свой план по разрушению ваших отношений. Она солгала вам.
Он покачал головой.
— Да, Родерик действительно инициировал изменения в контракте, но совсем не те, о которых вы думаете.
Он помолчал, потом продолжил.