Страница 125 из 129
— Он хотел убрать из контракта условия, ущемляющие ваши права — особенно пункт о монастыре. И внести новые положения, которые защитили бы вас в случае, если с ним что-то случится. Обеспечили бы вам финансовую независимость и право опеки над Софи.
Я смотрела на него, не веря своим ушам.
— Но почему он не сказал мне об этом?
— По той же причине, по которой не рассказал о Виктории, — вздохнул Ричард. — Он не мог распространяться об этом, опасаясь, что информация дойдет до нее. Она рассчитывала, что контракт будет сокращен с трех лет до одного года, чтобы ускорить ваш развод и её свадьбу с Родериком. Если бы она узнала о его истинных намерениях…
Он не закончил фразу, но я поняла. Это стало бы доказательством того, что Родерик не собирается выполнять свои обещания Виктории. И она бы немедленно привела в исполнение свои угрозы.
Он встал, давая понять, что разговор окончен.
— Что вы теперь будете делать с этой информацией — решать вам. Я просто хотел, чтобы вы знали, что не всё так однозначно, как кажется.
Я тоже поднялась.
— Спасибо, что пришли, мистер Рочестер, — сказала я. — Я… мне нужно подумать обо всём этом.
Он кивнул, понимая.
— Прощайте, мисс Свон. Надеюсь, мы ещё увидимся при более приятных обстоятельствах.
Когда за Ричардом закрылась дверь, я опустилась обратно на стул, чувствуя, как дрожат колени. Мой мир, все мои представления о Родерике и его мотивах — всё это снова рушилось, как карточный домик.
Горькая ирония ситуации не ускользнула от меня. Я убежала, потому что думала, что Родерик предал меня, а на самом деле это я предала его своим недоверием. Если бы я осталась, выслушала его объяснения… возможно, мы смогли бы вместе найти выход. Возможно, наш брак удалось бы сохранить.
Но теперь это уже не имело значения. Слишком много воды утекло. У меня была новая жизнь — школа, ученицы, работа, которую я любила. Родерик тоже, похоже, справлялся — занимался бизнесом, заботился о Софи, восстанавливался после травмы. Мы оба двигались дальше.
И всё же на душе было тяжко. Знание правды не приносило облегчения — лишь новую боль от осознания упущенных возможностей, от понимания, что я сама разрушила то, что могло быть между нами, своими поспешными выводами и недоверием.
Что мне теперь делать с этим знанием? Как смотреть Родерику в глаза, зная, что я ошибалась на его счёт? И главное — что делать с этими чувствами, которые, несмотря на все мои усилия забыть, продолжали жить внутри?