Страница 123 из 129
Глава 60. Правда
Прошла неделя с тех пор, как я получила короткую записку от Родерика. Семь дней без новостей, без объяснений, без Софи. Семь дней, наполненных вопросами без ответов и воспоминаниями, от которых я не могла избавиться.
Я старалась вернуться к привычной жизни — преподавала в школе, проверяла тетради, встречалась с Лидией, читала по вечерам. Делала всё то, что делала раньше.
Но как бы я ни пыталась сосредоточиться на повседневных делах, мысли то и дело возвращались к моменту нашей близости. К теплу его рук, к его дыханию на моей коже, к тоске в его голосе. А потом — к его внезапному отстранению, к холодной записке, к необъяснимому молчанию.
Что произошло? Почему Софи перестала посещать школу? Почему Родерик прервал наше общение так резко, так безапелляционно? Если с девочкой всё в порядке, как он утверждал в своей записке, то в чём причина?
Я ловила себя на том, что смотрю на дверь класса во время уроков, ожидая, что Софи вот-вот появится. Что прислушиваюсь к шагам в коридоре школы, надеясь услышать стук трости Родерика. Что вздрагиваю, когда приходит почта, думая, что это может быть новая записка от него.
Но дни шли, а ничего не менялось. Софи не возвращалась в школу, Родерик не давал о себе знать. Жизнь продолжалась, но что-то внутри меня застыло в ожидании — чего, я и сама не знала.
В тот день я задержалась дольше обычного. Последний урок закончился несколько часов назад. Школа опустела, и только в моём кабинете всё ещё горел свет. Я сидела за столом, проверяя тетради и составляя план завтрашнего занятия по географии.
Стук в дверь вырвал меня из размышлений.
— Войдите, — сказала я, думая, что это, должно быть, миссис Джексон или кто-то из учителей, задержавшихся в школе.
Дверь открылась, и на пороге появился высокий мужчина с каштановыми волосами и дружелюбной улыбкой. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы узнать его.
— Мистер Рочестер? — удивлённо произнесла я.
— Вы помните меня, — он улыбнулся шире. — Не был уверен.
— Конечно, помню, — ответила я, вставая из-за стола. — Прошу, присаживайтесь.
Я указала на стул напротив своего стола. Ричард Рочестер, сын Хелены Рочестер и друг Родерика с юности. Что могло привести его ко мне?
— Чем обязана визиту? — спросила я, когда он сел.
Ричард помедлил, словно подбирая слова.
— Я хотел бы поговорить с вами о Родерике, — сказал он наконец.
Я напряглась. Значит, всё-таки Родерик. Неужели он послал друга, чтобы… что? Объясниться? Извиниться? Или, может быть, наоборот — попросить меня держаться подальше?
— Это он вас попросил прийти? — спросила я прямо.
Ричард покачал головой.
— Нет, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Более того, он бы наверняка захотел задать мне трёпку, узнай, что я здесь.
Он помолчал, потом добавил с невесёлым смешком:
— Хотя теперь Родерик не самый выдающийся бегун, так что я легко сумею скрыться в случае чего.
В его смехе я уловила оттенок грусти, который заставил меня задуматься.
— Что всё-таки случилось с его ногой? — спросила я, не в силах сдержать любопытство.
Ричард вздохнул, откинувшись на спинку стула.
— Во время ваших поисков в лесу он поскользнулся и неудачно потянул колено, — начал он. — Ничего серьёзного, по словам врача. Пара недель покоя, и всё должно было восстановиться.
Он покачал головой, словно до сих пор не мог поверить в произошедшее.
— Но Родерик… он не дал себе времени на восстановление. Продолжил поиски, несмотря на боль. В те дни он вёл себя как безумный, твердил, что не успокоится, пока не найдёт вас.
Я слушала, затаив дыхание. Это не вязалось с образом Родерика, который сложился у меня — холодного, сдержанного, безупречно контролирующего свои эмоции.
— Он остановился, только когда его свалил сильный жар, — продолжил Ричард. — Ещё немного, и он мог потерять ногу из-за начавшегося воспаления.
Мне стало не по себе. Я не хотела таких последствий, когда убегала из поместья Бельмонт. Не хотела, чтобы кто-то пострадал из-за меня.
— Для чего ему было так упорствовать? — спросила я, пытаясь понять. — Он ведь сам хотел от меня избавиться.
Ричард посмотрел на меня долгим взглядом, словно оценивая, стоит ли говорить дальше.
— Родерик рассказал мне, при каких обстоятельствах вы поженились, — сказал он наконец. — Но на самом деле вы своей маленькой игрой спасли его от гораздо более ужасной участи.
Я почувствовала, как краска заливает лицо. Значит, Родерик рассказал другу о том, как Розали заставила его объявить о свадьбе, поставив в компрометирующую ситуацию. Хотя я не имела к этому отношения — это произошло до моего появления в теле Розали — мне всё равно было неловко.
— Что вы имеете в виду? — спросила я, стараясь скрыть смущение.
Ричард вздохнул.
— Это долгая история. Чтобы её понять, нужно вернуться лет на десять назад, — он помолчал, собираясь с мыслями. — Тогда мы с Родериком были беспечными восемнадцатилетними повесами. Оба сыновья знатных родителей, оба не претендовали на титул — у него был старший брат, у меня до сих пор есть. Жизнь била ключом и была полна развлечений.
Он улыбнулся воспоминаниям.
— На одном из балов мы встретили шестнадцатилетнюю девушку, Викторию. Она была красива, но её взгляд… он словно пронизывал насквозь, оценивая каждого кавалера как племенную лошадь. Она сразу положила глаз на Родерика — он всегда привлекал женщин своей внешностью и манерами. Но, узнав, что он лишь второй сын герцога, она потеряла к нему интерес.
Ричард покачал головой.
— Вскоре Виктория вышла замуж за престарелого графа Дарлингтона. А через два года случилось несчастье с отцом и старшим братом Родерика.
Я вспомнила, как он говорил об этом — они погибли в результате несчастного случая на охоте.
— Родерику пришлось принять титул и все обязанности герцога, к которым он был не готов, — продолжил Ричард. — Мать, здоровье которой подкосила трагедия, мало чем могла ему помочь, да и он не хотел её беспокоить, постаравшись разобраться во всём сам.
Ричард вздохнул.
— Но неопытность и природное упрямство привели его к череде неверных решений, — продолжил Ричард, качая головой. — Он потерял значительную часть семейного состояния, вложившись не в те проекты. Для аристократа его положения это было не просто финансовой неудачей, но и угрозой семейной чести. Репутация и кредит в высшем обществе неразрывно связаны — потеря одного означала крах другого.
Я начинала понимать, к чему он ведёт.