Линия разлома

— Ты нелепый, ты знаешь?

— Но я тебе нравлюсь, — парирует он, притягивая меня ближе и целуя в лоб.

Я вздыхаю, утыкаясь в его объятия.

— Да, очень.

Когда проблемы с Лиззи официально решены, мы проходим в мою спальню, и дверь тихо закрывается за нами. Соревновательный запал всё ещё витает в воздухе, но между нами воцарился новый мир.

Потратить столько денег, чтобы избавиться от Лиззи, — это, безусловно, возмутительно, но в этом есть что-то милое. И я чувствую неожиданную нежность. Приятно осознавать, как далеко он готов зайти, чтобы меня порадовать.

Мы садимся на край кровати, наши бёдра соприкасаются. Он медленно наклоняется, его взгляд блуждает по моему лицу, и я задерживаю дыхание, когда наши губы встречаются в мягком, нежном поцелуе.

Когда мы отстраняемся, наши лбы соприкасаются, и по моему лицу расползается неудержимая улыбка. Холден накручивает прядь моих волос на палец, его рука нежно скользит по моей макушке.

— Знаешь, — говорю я, — если ты ожидаешь, что я буду одной из тех девушек, которые говорят тебе не тратить на них деньги, то этого не случится.

— Я ничего подобного не ожидал, — говорит он с хитрой улыбкой. — Я уже достаточно хорошо тебя знаю.

— Хорошо. Потому что я люблю подарки, а ты можешь себе это позволить.

— Могу, Каррас.

Он встаёт и подходит к окну, потянувшись к шторам, чтобы раздвинуть их. В панике я бросаюсь к нему, вставая перед ним, как живой щит, и накрываю своими руками его руки, сжимающие ткань.

Он смотрит на меня сверху вниз, нахмурившись в замешательстве.

— В чём дело?

— Ни в чём, — выпаливаю я, моя поспешность вызывает подозрения.

— Ты случайно не маленький вампир, прячущийся от света?

— Нет, дело не в этом. — Я замираю, пытаясь отмахнуться от его шутки. — Просто я думаю, что в темноте лучше.

— Если я когда-либо слышал ложь, то это она.

— Ладно. — Я вздыхаю, неохотно отступая в сторону. — Открывай, если хочешь.

Когда он отдёргивает шторы, моя бедная маленькая орхидея полностью открывается, её лепестки увядают и отмирают. Я чувствую, как краска заливает шею, мне стыдно за её жалкий вид.

— Я, э-э, случайно залила её, — признаюсь я, в голосе слышится горечь.

— Ничего страшного, детка. — Он проводит пальцами по увядшим лепесткам, отламывая мёртвый стебель. — Это просто цветок.

— Нет, но это символичный цветок, — настаиваю я.

— Символ чего?

— Э-э, это первый и единственный раз, когда кто-то дарил мне цветок, и я очень хотела сохранить его как можно дольше.

Он усмехается, слегка качая головой, ямочки на щеках появляются, когда он притягивает меня ближе.

— Ты слишком много об этом думаешь, Кайя. Я подарю тебе другую орхидею. Я подарю тебе пятьдесят орхидей, или тюльпанов, или ромашек, или каких угодно, блять, цветов, которые ты захочешь.

— Заткнись, — говорю я, смех поднимается в груди, когда я шлёпаю его по руке. — Я знаю, что веду себя драматично, но мне казалось, это важно.

— Я серьёзно, — настаивает он. — Мы только что выяснили, что ты любишь подарки, а я люблю их дарить. Так что готовься к тому, что я буду дарить тебе так много цветов, что ты в них утонешь.

Он улыбается, глядя на меня сверху вниз, его тёмные глаза полны нежности, и я обнимаю его за талию, отступая назад, пока не могу толкнуть его на свою кровать.

— Ты всегда знаешь, как меня задобрить, — дразню я, устраиваясь сверху.

— Это моё новое любимое занятие.

Он подмигивает мне, его руки мягко лежат на моей талии, большие пальцы вырисовывают маленькие круги на моей коже. Медленно его руки скользят по изгибу моих бёдер, кончики пальцев дразняще блуждают по моему телу, пока не добираются до моей задницы. С игривой улыбкой он крепко сжимает меня, заставляя извиваться на нём.

Его прикосновения одновременно нежные и игривые, ласковые и дразнящие — идеальное отражение нашей новой динамики.

— Итак, ты решил, что хочешь делать для нашего соревнования? — спрашиваю я, заинтригованная, желая узнать его планы.

— Да, решил. — Он касается переносицей моей щеки. — Но я отвезу тебя обратно на Блюуотер-Кейп в эти выходные и скажу тебе тогда.

— Ого, думаю, ожидание меня убьёт.

— Уверен, ты справишься. — Он прижимает меня ещё ближе, его бёдра идеально совпадают с моими.

— Мне нужно как-то готовиться?

— Не могу ничего придумать, — говорит он хриплым голосом, сжимая мой подбородок и притягивая меня для ещё одного страстного поцелуя, одной рукой всё ещё крепко сжимая мою задницу. Когда он наконец отстраняется, смотрит мне в глаза и говорит: — Просто будь готова ко всему, детка.